Harry Potter: Utopia

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » I WILL HEX UNTIL THE END OF TIME » сuando una puerta se cierra, otra se abre


сuando una puerta se cierra, otra se abre

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://78.media.tumblr.com/29232fd065c2ed2e36c9cf0eb479dddf/tumblr_inline_n7mm3wF2hO1sz03jf.gif

сuando una puerta se cierra, otra se abre

ДАТА: конец мая 2026 года

МЕСТО: где-то в баре, дом Фоули и куда занесет

УЧАСТНИКИ: Marhold Fawley, Adelheid Fawley

В любой непонятной ситуации всегда помогает хорошая встряска. А что может быть лучше, чем вечеринка студентов-медиков, громкая музыка и свежие впечатления? Явно только все это с добавлением хорошей дозы виски. Впрочем...
Впрочем, все не так просто, как может показаться. И не все заканчивается алкоголем.

Отредактировано Adelheid Fawley (2017-11-09 13:37:01)

+2

2

Говорят же, что болтун – находка для шпиона? Вот и мне представился случай понять, что в каждой шутке есть доля шутки, язык мой – враг мой, и прочие крылатые выражения народного фольклора врать не будут. После того, как я выяснил правду о своем происхождении, прошло не так уж много времени, но за это время как будто открылась в моей жизни новая глава. И в жизни Аль тоже. Как-то сразу все расставилось по полочкам – и наши с ней неловкие моменты обрели смысл, и мы обрели дом, двадцать лет ждущий, что хозяева вернутся, и родители остались при мне, хотя с фотографий на меня смотрят другие лица других людей, которые тоже так называются. Последнее звучит немного путано, но я не собираюсь что-то здесь менять. Моя мама – Белонна Фоули, а отец – Эйлор Фоули, люди, которые вырастили меня и любят как сына, а я люблю их как мать и отца. Вот и все, что нам нужно знать.
Однако, это не отменяет факта усыновления. Когда мы с Аль возвращаемся из маленького отпуска в наш новый дом, нас, конечно, спрашивают. Сначала – как дом, что мы увидели. Мы многое преодолели за эти несколько дней, научились справляться с новостями и принимать историю, и нашли очень много нового для себя. Там, в доме, можно было выкинуть из головы весь мир за стенами, окружающими его, и просто наслаждаться временем с Адельхайд, изучать территорию, дурачиться, смеяться, целоваться… Быть вместе.
За завтраком я вижу среди фруктов и ягод вишню, тянусь за ней, набирая целую горсть, и между делом упоминаю, что мы собрали целый урожай и попытались испечь пирог. Вижу по лицу мамы, что этот факт поверг ее в крайнюю степень задумчивости, полную сомнений, а отца, наоборот, повеселил. Он и интересуется, как все прошло, одновременно с маминым выдохом «Дом цел?» Приходится сознаться, что наш шедевр кулинарии не прошел испытание огнем. Мама лишь качает головой, говоря, что, дескать, так и знала, раз я так и не научился варить зелья, то и здесь что-то пошло не так. А у меня хорошее настроение, ту историю я вспоминаю с улыбкой, и вкус вишни для меня теперь ассоциируется с чем-то очень приятным, с кислым соком на губах, с поцелуем Аль и рисунками по коже. И я со смехом развожу руками, говоря, что с меня взятки гладки, ведь я приемный.
Я шучу, но быстро понимаю, что прокололся. Извиняюсь за шутку, говоря, что на самом деле так не думаю, что люблю родителей, и с правдой мое к ним отношение не изменилось. Вроде бы, извинения приняты, мама даже сама наливает мне чай, жизнь налаживается. Я целую ее в щеку, вставая из-за стола, и иду собираться. Мы с Адельхайд договорились пойти вместе в Лондон. Свидание, настоящее. Хочу, чтобы все прошло как нельзя лучше. Но, только, в комнате, я вдруг понимаю, что мне надо чуть-чуть передохнуть. Ну вот посидеть секундочку на кровати. Закрыть глаза на миг.
А, когда я открываю глаза, вижу яркое солнце, заглядывающее в окна. И я лежу, укрытый пледом, а еще у меня затекла шея и странно звенит голова. Я смотрю на часы и вижу время, но что-то здесь не так, часы врут. Врут часы, и солнце светит слишком ярко, хотя, максимум, что могло бы с ним случиться, это оранжевое закатное небо, и это было бы очень плохо, Аль бы очень заждалась. Я иду ее искать, но, как на зло, мне не попадается ни единой живой души. Нахожу родителей в гостиной.
- У нас сразу сломались все часы. Вы Аль не видели? Я заснул, а у нас были планы. Она сильно сердилась?
Организм, отходящий после сна, вдруг напоминает мне о том, что я голоден. Тоже странно, ведь мы только пообедали. Да и родители вдруг взяли и переоделись. Мысли, что приходят мне в голову, начинают меня беспокоить намного сильнее. Возможно, что дело не в часах.
- Сколько я проспал?
Правда обрушивается на меня как ведро холодной воды со льдом. Я проспал… все. А на вопрос, где Адельхайд, мама говорит, что, вроде бы, у них в Мунго собирали вечеринку, и она решила пойти. Одна. Без меня. Вот так вот.
Проклятье. Да, вышло ужасно глупо. Я вообще не понимаю, почему я вдруг заснул, и проспал так долго. И пропустил день, который мы с Адельхайд вместе ждали. И почему меня никто не разбудил. И где эта вечеринка сейчас, где искать Альхайд? А мне нужно ее найти немедленно. К счастью, у меня есть пара знакомых, которые могут мне помочь узнать эту информацию. Так что спустя полчаса переговоров по каминной сети я кидаю шепотку пороха в камин и выхожу в нужном месте.
Нужное место – это бар в каком-то полуподвальном помещении, вокруг люди, чьи лица после камина немного расплываются, но вскоре это проходит. Кого-то из них я знаю, кого-то вижу впервые, Адельхайд, по закону подлости, конечно, мне не увидеть с первой же секунды, ее нужно разыскать в толпе. Я пробираюсь сквозь людей, слышу музыку, смех, обрывки разговоров, звон стаканов. Возможно, весело быть частью такой компании, находящей общие темы, со специфическим порой юмором обсуждающей что-то свое, но я к ним не принадлежу. Найти Адельхайд, а дальше действовать по обстановке – вот моя цель. И пока могу сделать несколько выводов из крупинок информации, которой обладаю.
О вечеринке я от нее не слышал. Вряд ли она собиралась сюда до вчерашнего дня, а теперь, когда вчера ничего не получилось, она резко изменила планы. Обиделась? Есть, на что. Чувствую себя последним идиотом, все еще удивляясь, что так вышло. Сон накатил очень неожиданно, плед, которым меня укрыли, говорит, что ко мне заходили, то есть все знали, что я не исчез с планеты, не пропал в Бермудском треугольнике и не растворился в воздухе. Знали, но ничего не сделали, почему? Берегли мой сон? Сомневаюсь. Здесь явно что-то не чисто.
Вспоминаю последнее, что делал, пока не превратился в аналог спящей красавицы. Мы обедали, ели вишню, разговаривали про пирог. Мама еще спрашивала, остался ли целым дом. А потом мы пили чай. Все.
Нет, не все. Я еще неудачно пошутил. Помню лицо мамы, когда она услышала мои слова, хоть я и сразу постарался все объяснить и извиниться. Помню, как она подавала мне чашку с чаем – я решил, что она все поняла и не обижается на дурака-сына. Она, может, и не обижается, но все равно может проучить. Зелье сна, всего пара капель на чашку, и проспишь целые сутки. Картинка из учебника зельеварения буквально стоит перед моими глазами. Почему я так хорошо это помню? Да потому что на четвертом курсе писали эссе о зелье на выбор, а потом варили его. Я смеялся, что выбираю то, чего мне больше всего не хватает. Эссе получилось лучше, чем свернувшаяся жижа у меня в котле. Мама, конечно, сварила его превосходно, никто не разбудил бы меня, даже если бы очень сильно захотел.
Хлопаю себя по лбу, понимая, почему я так влип. Похоже, что мама на всю жизнь отучила меня шутить своим происхождением и родством с ней. Я даже останавливаюсь, оборачиваюсь, кручу головой по сторонам, чтобы разглядеть Адельхайд, и справа мне мерещатся знакомые локоны светлых волос. Начинаю пробираться туда с удвоенной силой, понимая, что не ошибся. Аль стоит с однокурсниками, в руке бокал с чем-то, она смеется вместе со всеми и совсем не смотрит по сторонам.
- Аль.
Я оказываюсь рядом, легко обнимая, привлекая ее внимание к себе. Ярко-красная помада сочетается с платьем, волосы волнами спадают по плечам. В бокале плещется янтарная жидкость.
- Я идиот, ты знаешь?
Наклоняюсь к уху и говорю, чтобы она слышала, чтобы не перекрикивать музыку и общий шум толпы.
- Прости меня. Это зелье сна, совершенный состав от мамы. Я обидел ее, сделал глупость, и она решила меня проучить. Мне так жаль наши планы. Давай, раз сегодня вечеринка, сделаем все завтра? То, что хотели. Согласна?

+2

3

Возвращаться в реальность всегда тяжело. Именно это вам приходится сделать, когда обозначенный в письме отца срок (он все же договорился о ваших «больничных» с руководством Мархольда и твоим куратором) подходит к концу. К тому же, кроме работы, у вас обоих есть другие обязанности, более приятные.
Более приятные дела – повидать семью. Отец и мать, наверняка, соскучились по вам, беспокоились, думая о том, как Мар перенёс поездку в старый дом, который принадлежит ему с рождения, но о существовании которого он никогда не знал.
Не знал, теперь все наоборот. Старый дом, кажется, ожил. Ты уже серьезно думаешь о том, что и куда переставить, что и где обновить, периодами говоря об этом Мархольду. И первым делом это будут новые шторы, темные и глухие. Чтобы свет не мешал.
Чтобы свет не мешал, мама закрывает шторы на окнах столовой, когда семья собирается вместе. Ты сидишь напротив нее, переговариваясь с ней жестами – пожалуй, вы с ней похожи настолько, что способны понимать друг друга без слов. Легко улыбаешься в ответ на ее улыбку, когда она спрашивает…
Когда она спрашивает, Мар отвечает, рассказывая о доме, о днях, о маленьком домашнем садике, о пироге с вишней. И последнее…
И последнее вызывает дикий смех отца, который в перерывах между приступами веселья интересуется, как прошло, и скепсис мамы, которой любопытны более прагматичные вещи – цел ли дом. Ты закатываешь глаза.
Ты закатываешь глаза, понимая ее. А она, как и ты, сравнивает готовку с зельями. Может, сравнение и неверное, ты даже хочешь сказать, что у Мархольда мог бы получиться пирог… но пока подбираешь причину, чтобы объяснить неудачу, - не скажешь же родителям правду о том, что тебе просто хотелось порисовать по его телу соком вишни, это и отвлекало вас, - сам новоиспеченный «повар» отвечает…
Отвечает, да так, что тебе хочется встать и отвесить ему подзатылок. Серьезно? Это то, что он готов сказать? Для родителей, - пусть в плане биологии и только твоих, - он все еще их сын. Они его воспитали, они его любят. А он начинает.
А он начинает говорить о том, что приемный. Тебе вдруг резко кажется, что этот вопрос намного болезненнее для мамы и папы, чем для Мархольда и тебя (видимо, благодарность найденным плюсам нового положения). Эйлор хмурится и молчит, Беллона пристально смотрит на Мархольда – если можно было бы прожечь дыру взглядом, в нем бы уже несколько хороших и глубоких было. Но...
Но Мар резко одергивает себя, - сообразил, надо же, - но осадочек явно у всех остался. Мама призывно смотрит на тебя, а ты понимаешь…
А ты понимаешь, что поможешь ей. Даже не понимая, что она собирается делать. Берёшь Мара за руку и кладёшь голову ему на плечо, зная, что он обернётся к тебе, а у мамы достаточно времени, чтобы пару капель из флакончика с эмалью в кармане ее платья оказались в чашке Мархольда. Ты следишь…
Ты следишь, остаёшься сидеть, чтобы дождаться объяснений мамы. Отец, кажется, тоже понимает, в чем дело. Но тактично уходит, сложив газету на край стола, давая возможность вам поговорить. Зельевар зельевар поймёт.
Зельевар зельевар поймёт. И мама садится обратно, пьёт чай с тобой и расспрашивает. Ты рассказываешь спокойно.
Спокойно о ваших сегодняшних планах – вы решили устроить первое, настоящее свидание. Немного запоздало, но это должно было быть интересным. Мама качает головкой и хитро улыбается. А ты понимаешь…
- Сонное зелье? – повторяя ее жест.
Повторяя ее жест зеркально, когда она кивает в ответ. Значит, все планы к черту. Что ж, придётся заняться чем-нибудь еще. А мама…
А мама просит подыграть, сыграть обиду и на завтра, как будто ты ничего не знала. Ты не хочешь обманывать Мархольда и, если бы он не сказал такой глупости, ты бы не согласилась. Но сейчас киваешь головкой согласно.
- Есть мысль, - и ты рассказываешь.
И ты рассказываешь ей, что завтра будет вечеринка у студентов-медиков. Само по себе странное и специфическое мероприятие, которому еще и тему дали – сухой закон. Все в стиле того времени. И, раз уж Мар «обидел» тебя, тебе нужно там быть, хотя изначально ты собиралась провести свое время совершенно по-другому.
Совершенно по-другому, но маме ты поможешь. Киваешь головкой, обнимая ее. И идёшь наверх. Заходишь в спальню Мархольда, берёшь плед и укрываешь его.
- Ты влип. Иногда нужно думать, что говоришь, - со смехом.
Со смехом, целуя его в щеку – сейчас можно шуметь, включить музыку на полную громкость, ему все равно. Ты знаешь этот рецепт зелья. Тебе пора.
Тебе пора. Вечер ты проводишь за выбором наряда, пока мама не приносит вишневое бархатное платье и бусы, решая твою проблему, к ним находишь обувь. Остаток времени вы играете в карты, обсуждая что-то и смеясь. А потом новый день.
А потом новый день, ты идёшь на учебу, много говоришь с людьми и уточняешь время проведения вечеринки.
Вечеринки всегда проходят в странных местах, думаешь ты, заходя в полуподвальный бар. Внутри очень даже уютно – тебе всегда нравились места, создающие антураж. В общем, тебе кажется, что вечер будет веселее.
Тебе кажется, что вечер будет веселее, чем ты думала. В итоге через полчаса ты уже прекрасно проводишь время, болтая со всеми.
Болтая со всеми, ты не замечаешь ничего. К тому же, в толпе сложно заметить, что кто-то идёт именно к тебе – людей много, смеха и голосов еще больше. Ты сначала чувствуешь Мархольда, который приобнимает тебя, зовя по имени. А ты…
А ты полуоборачиваешься, внимательно смотря на него, и делаешь глоток обжигающей жидкости из стакана. Огневиски.
Огневиски мерцает в слабом свете, а ты внимательно смотришь на Мархольда, который рассказывает все, что ты и так знаешь. Но ведь дело в игре, не так ли? Мама просила тебя именно об этом.
- Да, ты – идиот, - пожимая плечиками.
Пожимая плечиками, подтверждая факт. Обидеть маму мог только полный придурок. Но он ваш, поэтому…
- Обидел маму… не пришёл, а я ждала тебя. Нужен ли мне такой парень, м? Посмотри, сколько вариантов еще вокруг. Они вряд ли не то, что забудут, но даже не раньше придут, - делая шаг назад от него.
Делая шаг назад от него осматриваешь с головы до пят, оценивая, ты любишь так смотреть на людей. Вокруг люди…
- Ребята, это Мархольд, мой брат, - поворачиваясь к нему спиной.
Поворачиваясь к нему спиной, ставя точку в первой части игры. Остальное по обстоятельствам, но пока тебе любопытно.
Тебе любопытно, а ты продолжаешь отвечать на вопросы людей, отходя от Мархольда в сторону на пару людей, натыкаясь на кого-то спиной. Оглядываясь, узнаешь – старый знакомый. Не отходишь, опираешься на него, продолжая болтать.
Продолжая болтать, думаешь о том, что мама точно раз и навсегда отучила Мара шутить тем, чем не стоит. Видимо, урок «не опаздывай и будь пунктуальным» идём оптом в твоём исполнении. Меняешь бокал на другой.
Меняешь бокал на другой, утаскивая старого знакомого танцевать – стоять надоело. Разве вечеринки созданы не для танцев и веселья? Тем более, включают песню, которая тебе очень нравится. То, что нужно.

+2

4

Не очень красиво являться на вечеринку без приглашения. Выяснить место я успел, а вот подробности оставил без внимания. Так что я, одетый в одежду своей эпохи, сильно выделяюсь скучным бельмом на фоне разномастной толпы. Я пошел по принципу классики, думая, что в любом случае это окажется уместным, но мимо меня проходят девушки в цветных нарядах, с перьями в маленьких шляпках, и парни в костюмах-тройках, ярких галстуках, с уложенными гелем волосами. Гель в волосах? Провожу рукой по своей кудрявой шевелюре, как обычно, торчащей во все стороны, и думаю, что до такого я бы точно не дошел, даже если бы знал тему мероприятия. Если бы только Аль меня попросила, или сделала это сама, но так, как мне точно было бы к лицу. Это было бы весело, если бы мы собирались на такую вечеринку с ней вместе и хотели бы провести там время и отдохнуть тоже вместе, а не так, что она ушла одна, оставив меня дома. Впрочем, это все неважно, мне просто нужно найти ее и поговорить. Уж соответствие внешнего вида окружающим – это не то, о чем я думаю.
Я вижу мельком ее силуэт и понимаю, что не ошибся, проталкиваюсь к ней через толпу. Цвет ее платья, вишневый, снова напоминает мне дни, проведенные с ней вместе в новом-старом доме. Хоть мы и шутим, как мне идет красное, но по-настоящему этот цвет идет ей, она ослепительна, и в царящей атмосфере находится как рыба в воде. Конечно, здесь однокурсники, друзья. Это я никого не знаю, а никто не знает меня. Это я пришел, хотя меня не звали, а Аль здесь своя. Все это исправимо. А пока я хочу исправить свою ошибку, пусть и совершенную не по моей вине, но вызванную другой, так что первопричина всего все равно я и мои глупые шутки. Касаюсь ее и говорю на ухо, все, что я думаю на этот счет. Она подтверждает мои слова. Подтверждает, но просит посмотреть вокруг, и делает шаг назад, осматривая с ног до головы. Оценивающий взгляд? Ну да, прости, гель моих волос не касался. Я улыбаюсь неловко, разводя руками.
- Не успел подготовиться, не знал, что вечеринка тематическая. А тебе очень идет этот стиль. И цвет, вишня.
Делаю шаг вперед, чтобы сократить возникшее расстояние, но Адельхайд поворачивается к своим друзьям, представляя им меня, и представляет просто братом, а потом уходит, спросив лишь, куда же я в таком случае в таком виде собирался, на свадьбу или похороны. Приподнимаю брови, склонив голову на бок, видя, куда она уходит, и ответ сам напрашивается, вертится на языке.
- Еще не вечер, вечеринка может перерасти и в одно, и в другое.
Вообще-то, имею в виду второй вариант, думая, что, если найдется человек, который будет отвлекать Альхайд, перетягивая ее внимание на себя, этим запросто кончится, но ей, кажется, нравится первая мысль. Альхайд заявляет, что немедленно желает выйти замуж, и ловит кого-то, кого со смехом просит провести церемонию. В каждой шутке есть доля шутки, правда, Аль? Головы поворачиваются в нашу сторону, чувствуя, что назревает что-то интересное. Ну, что же, остается лишь подыграть теме, которую она и задала. То, что она делает, и как говорит, кажется мне каким-то… наигранным? Как будто Аль старается делать так, хотя на самом деле не хочет. Как будто это такая игра. И игра слов, которую я подхватываю, продолжая развивать ситуацию. Значит, я брат, а у нее тут свадьба?
- Я хочу поздравить невесту. – Тяну руку вверх, как будто меня вообще спрашивали. - Не каждый день сестра выходит замуж!
Аль оборачивается на меня, и я говорю последнее, глядя ей в глаза. В моем взгляде решимость и, наверное, отблески искорок, с которыми она обычно смотрит, когда что-то придумала. Народ вокруг оживлен, и да, все знают, что Аль – моя сестра, но, наверное, им пора узнать и что-то другое? А мне – перестать стоять в стороне, и, наконец, напомнить, что на самом деле важно. Я подхожу к ней, притягиваю к себе и целую, по ходу дела решая, что сделаю дальше, и на периферии слышу только, как оживленный представлением гул затих. Усмехаюсь, не разрывая поцелуй, и нашариваю волшебную палочку. Миг – и мы с Аль целуемся уже на мощеной камнем пустой улочке старинного города. Совсем другого.
- У диких горных народов есть традиция, похищать невест. Я тебя похитил, Адельхайд, ты в моем плену. Узнаешь, где мы?
Я улыбаюсь, все еще не выпуская ее из объятий. С нашим исчезновением в баре, наверное, тишина задержалась недолго, но этом меня не трогает, только немного смешит. Людям будет, о чем посудачить, но разве нас это волнует? Зато теперь мы здесь вдвоем, и мы можем наверстать упущенное, восполнить сорванное первое настоящее свидание сейчас, путешествуя по Эдинбургу.
Почему столица Шотландии? Мне нравится город, он старинный, необычный, в нем хорошо просто гулять по улицам или греться при плохой погоде в пабах. А еще он полностью отвечает моей задумке с похищением. Ох уж эти неуемные шотландцы, что с них взять.
- Мне, правда, жаль, что вчера ничего не вышло. Но, зато у нас есть сегодня, и это наше время. И город у наших ног.
Мне кажется, что у наших ног не только город, а весь мир. Разрушив границы, сковывающие нас, мы начали новую главу нашей жизни. Сегодняшний день – еще одно разрушение границ, и я рад, что оно случилось так, как случилось, и произошло сейчас. У меня долгие планы на то, чтобы быть с Адельхайд рядом, и эти планы выходят далеко за пределы «брат-сестра», я не собираюсь к ним возвращаться. Так что во всем этом сегодня поставлена точка. А так же, наверное, для кого-то, знак вопроса и восклицательный знак.
- Осмотримся по сторонам? Поднимемся к замку, пройдем по королевской миле, посидим где-нибудь? А еще я слышал, что здесь сейчас музыкальный фестиваль.
На улице появляются прохожие, и я понимаю, что нужно убираться с середины дороги куда-то на тротуар. Я не выпускаю руки Адельхайд из своей ладони, то и дело кидая на нее взгляды исподлобья. Я провернул это все, но все равно меня по-прежнему  тревожит причина моего появления на вечеринке, куда меня не приглашали. Хотя и догадываюсь, что произошло на самом деле, все-таки останавливаюсь, чтобы уточнить.
- Ты же не сердишься на меня? Мама меня проучила, ты тоже. Я больше не буду глупо шутить, а пунктуальность станет моим вторым именем. И я таки испеку нам когда-нибудь вишневый пирог. Я понимаю свои ошибки и учусь их не повторять.
Я останавливаюсь, заглядывая ей в глаза. Переплетаю наши пальцы, прислоняюсь лбом к ее лбу.
- Аль? Я соскучился за сутки, которые тебя не видел.

+1

5

Если хочешь остаться на месте, стоит очень быстро идти, кажется, именно так гласит старая мудрость выдуманной игры на шахматной доске от одного писателя. Пожалуй, потому, что мы всегда слишком медленные, время обыгрывает нас.
Время обыгрывает нас раз за разом, думаешь ты, когда смотришь на разношёрстную толпу на студенческой вечеринке. Сегодня часы сыграли злую шутку с Мархольдом заботливыми руками матери, которая не была довольна.
Не была довольна его странной фразой. И ты это понимаешь и одобряешь – в каждой шутке есть только доля забавы, а вот смысла всегда намного больше, чем кажется. Вот и в его словах было тоже самое, пусть Мар и не подумал.
Не подумал, а ляпнул. Зато какой итог. Все же надо будет разработать какой-нибудь знак, пинать его под столом что ли, чтобы, если не дай Боги старые и новые, еще раз решит нести чушь, вовремя замолчал. А пока…
А пока ты встаёшь на сторону мамы в ее плане, не смотря на то, что эта затея меняет ваши собственные запланированные мероприятия. Никакого тебе свидания. Зато вечеринка, на которую ты не собиралась.
Не собиралась, но уже там, в красном. Пожалуй, этот цвет последнее время преследует вас обоих. Но тебе это нравится.
Нравится неожиданно и сам праздник, чудесно стилизованный, все вжились в роли, добавляя часть прошлого к себе-настоящим. Ты легко пританцовываешь, стоя на месте, накручивая на пальчики длинные бусы. И знаешь…
И знаешь, что как только мама расскажет Мару, как только он узнает, где ты, то явится. Только вот явно в точку не попадёт – вряд ли ему кто-нибудь скажет, что праздник не простой, а реконструирующий целую эпоху.
Целую эпоху. Тебе нравится ощущать себя где-то еще, пожалуй, нужно будет сделать традицией. Ты думаешь об этом, когда брат появляется.
Брат появляется, но ты понимаешь это лишь тогда, когда он уже рядом, говорит, пытается обнять, а ты делаешь шаг назад, знакомя его со всеми в старом статусе – будет знать, как обижать маму, которая этого не заслужила.
Не заслужила, ты это знаешь.  Именно поэтому добровольно участвуешь в этом спектакле. Как бы там ни было, она его вырастила, для нее он остаётся сыном, пусть и не по крови. А он слишком много болтал…
Именно много болтал. Потому что ты знаешь Мархольда, он не может такое думать. Но ты продолжаешь играть.
Играть ты любишь, пожалуй, это твоя слабость. И в этом кровь твоей матери – Розье, которые всегда любили грани и полутона.
Полутона обозначаешь и ты, когда смотришь на Мара, говоришь с другими, смеясь, когда опираешься спиной на стоящего рядом Луку, не испытывая ни грамма дискомфорта – долгая история явно.
Явно хочется умилиться, когда цвет он называет вишней – что с красным, что с ягодами у вас связаны истории, но не время. И да, ты знаешь, что тебе идёт, что ему нравится, что все отсылает к тому, что было. В этом и есть суть.
- А ты… - оглядываешь его внимательно.
Оглядываешь его внимательно – классический костюм. Ему идёт, но ведь нужно поддеть сейчас, правда? Таков план. Он не в тематике вечера. Аргумент.
- На свадьбу или на похороны так официально явился? – склонив головку на бок.
Склонив головку на бок, а потом, подумав, почти на плечо того, на кого опираешься. Удобно, можно не стоять – тебя держат. Отличное положение со своими преимуществами. А главное как сочетается с темой разговора на тему «ты проспал наше свидание». А он…
А он в ответ говорит о том, что праздник может стать и одним, и другим. Пожалуй, лучше одного праздника только два праздника. Почему бы и нет?
Почему бы и нет, думаешь ты, а в синих глазах загораются искры смеха и любопытства, тебе становится весело, как всегда, когда ты что-то задумала.
Задумала. Новый план, ты любишь, когда мысли в твоей голове быстро кружатся, главное не спугнуть и делать быстро – самое веселое выходит тогда, когда долго не думаешь. Это же смех, а не стратегия – ни к чему тратить время.
Тратить время просто так ты не станешь. Совершенно точно зная, что делать дальше, ведь ты уже выбрала направление.
- Свадьба… мне нравится, - прищуриваясь.
Прищуриваясь, смеёшься и ловишь за руку однокурсника, говоря, что желаешь выйти замуж здесь и сейчас, указывая на Луку. Впрочем, где-то это уже было.
Было, но можно и еще разок прогнать. Вокруг собирается толпа зевак, а ты довольно берёшь «жертву» вашей игры за руку, прося начинать. Кто-то даже подтаскивает цвет и ткань, призванную стать фатой. Ты закатываешь глаза.
Ты закатываешь глаза, когда человек, вошедший в роль, начинает классическую речь «мы собрались здесь», а диджей пытается быстро маггловским способом скачать свадебный марш и ворчит на то, что сеть плохая (что за сеть ты не понимаешь и не знаешь, надо будет у магглорожденных поинтересоваться, думаешь ты).
Думаешь ты, а Мар перебивает размеренные слова нараспев, а ты недовольно смотришь на него взглядом «Ты срываешь мне свадьбу!».
Свадьбу липовую, взгляд наигранный, но все же нужно же наказать его до конца. Он говорит о том, что хочет поздравить невесту. Играет.
Играет. Мархольд и играет? Что-то новенькое, обычно это – твоя забава. Он смотрит тебе в глаза, ты тоже наблюдаешь за ним, склонив головку на бок и ожидая его следующего хода… а ткань лёгкая, мерцая, падает с головы.
Ткань легкая, мерцая, падает с головы, когда Мар подходит к тебе и целует, прижимая к себе. Ты довольно улыбаешься сквозь поцелуй, не замечая, что толпа вокруг стихла (еще бы, думали же, что он тебе брат, а вышло как-то слишком любопытно, сплетен на пару недель вы людям явно дали с избытком), а потом вспышка.
Вспышка – перемещение, но поцелуй все еще не разорван, ты лишь крепче держишься за его плечи, притягивая к себе, а отпускаешь только тогда, когда чувствуешь на коже порыв ветра – вы снова в своём мире, в новом месте.
В новом месте. Ты оглядываешься по сторонам, пока Мархольд озвучивает все, что он сделал, переплетая с традициями. Скептически смотришь на него – плен явно спорный вопрос в этом диалоге. Но это забавно.
Забавно, но в хорошем смысле. Закатываешь глаза, треплешь его по волосам, как будто стряхивая старую сказку, которую он рассказал, про горцев.
- Знаешь, некоторые невесты таковы, что потом похитители возвращают их домой с дарами, лишь бы забрали, - а на губках улыбка.
А на губках улыбка. Действительно, случаи разные были, истории тоже. Но это даже мило, ты ведь любишь слушать.
Слушать, что он говорит о вчерашнем дне, о том, что ему жаль, что ничего не вышло. Ты лишь качаешь головкой, оставаясь в его руках, когда он предлагает пройтись по городу. Ты еще раз осматриваешь пейзаж, находишь на одном из домов герб и понимаешь, где вы – тебе нравится, а еще тебе кажется…
- Неужели ты импровизировал? – со смехом.
Со смехом. Мархольд и импровизация – это что-то новое. Но сочетание сказки, места и всего явно говорит именно об этом. Но речь заходит о главном – о причинах. Ты качаешь головкой, позволяя волосам падать за спину.
- Ты сказал глупость и обидел ее. Она зла на тебя. А мне за нее обидно, - пожимая плечиками, - хотя я знаю, что ты на самом деле просто ляпнул, не подумал, а не имел это в виду. Ты прав, она тебя проучила. А про зелье не говори мне – знаю я этот рецепт. Больше не обижай ее, она этого не заслужила: ты сам знаешь, что ее отношение к тебе совсем не изменилось. Тебе придётся извиниться перед ней.
Рецепт, от которого весь Лондон заснёт, если это будет нужно Беллоне Фоули. Люди появляются на улицах, Мар берет тебя за руку, вы отходите на тротуар.
- С вишневым пирогом вопрос спорный, - фыркаешь.
Фыркаешь. И дело даже не в том, что кажется (а учитывая «везение» Мархольда в зельях явно создаётся впечатление, что речь именно о процессе готовки), а в том, что ты просто не дорисовала линии по нему… Мархольд останавливается.
Мархольд останавливается, ты практически влетаешь в его спину, когда он поворачивается и прикасается лбом ко лбу. Умиротворение. Тянешься к нему и целуешь, обнимая, ставя этим точку – историю прошлого дня вы забыли.
- Так куда идём? Веди, - улыбаясь.
Улыбаясь, оглядываясь вокруг. Пожалуй, это будет очень интересное маленькое путешествие, тем более, впереди еще целый выходной.
- Если мы не собираемся возвращаться сегодня, а хотим остаться и на завтра, нам нужно найти место, где мы остановимся, - мысль.
Мысль, а потом уже можно дать глазам «разбежаться» и окунуться в осмотр города и просто гулять.

+1

6

Когда самый продуманный план летит в тартарары, наступает время импровизации, и элемент неожиданности, когда не знаешь, куда заведет, только добавляет ситуации шарма. Шарм и романтика – нарушать правила. Подчиняясь случаю, действовать под влиянием порыва, расширяя рамки и сдвигая границы, как будто их нет. Разве мы хотим, чтобы что-то нас ограничивало и мешало жить? Нет. И я вспоминаю урок – помнить, что на самом деле важно. Шумная толпа подростков, чьих имен я не знаю и никогда не знал, не имеет никакого значения. Мама и ее обида – имеет. И Аль, то, что я ее подвел – тоже. Хотя я и понимаю, что оба события – звенья одной цепочки, я виноват вдвойне. Семья – важнейшее, что у нас есть, и только это стоит внимания.
Ребята подключаются к игре, которая разрастается от нашей с Адельхайд пикировки фразами. Я смотрю на нее и вижу тень удивления – да, вот так подыгрывать ситуации больше свойственно ей, чем мне, и она удивляется, наблюдая за мной, за тем, что я сделаю в следующий момент. А я вижу легкую ткань, покрывающую ее волосы, и вижу человека рядом, и мне кажется, что пора бы уже поставить над «и» все точки. Я и сам не знаю, что сделаю в следующий момент, подсказки приходят одна за другой, и я делаю шаг. Вперед.
Шаг, поцелуй и исчезновение. Лишь ткань, изображающая аналог фаты, остается на месте, где мы только что стояли. Вечеринка оказывается где-то далеко, в другом мире, а мы переносимся в совсем другое место и другой мир. Каменные мостовые и старинные дома окружают нас. Старый замок на холме, стены, видавшие историю. И темп жизни не Лондона, а другой. Мне нравится, что я больше не слышу музыки и гомона голосов, я доволен тем, что мы с Аль здесь одни. И я все еще чувствую ее, как она сильнее цепляется за мои плечи, не хочет отпускать, пока мы где-то между этими двумя мирами. Я тоже не желаю терять ее, прижимая к себе сильнее. И не разрывая поцелуй. Магия – хорошая штука. Но не одной магией мы творим волшебство.
Она улыбается. И продолжает начатую ранее тему, о невестах, похищениях и возвращениях домой. Я усмехаюсь, отводя прядь ее волос от лица, и качаю головой, приподнимая ее над мостовой и кружа.
- Не этот случай. Горцы не слабаки, чтобы отказываться от своих идей.
Я задаю вопрос, и Адельхайд осматривается, размышляя, и догадывается, куда я нас перенес. Она смеется, спрашивая, неужели все это – импровизация. Я пожимаю плечами.
- Да. А что, это так на меня не похоже? – Фыркаю себе под нос, думаю, что сам знаю ответ на этот вопрос. – Ладно, может быть, это чье-то влияние? Чье же, хм… - Делаю крайне озадаченный вид, а потом тоже смеюсь вместе с ней. - Но мне понравилось. И заметь, я даже не перенес нас в озеро. Не повторяю, но модернизирую идею.
А Аль вспоминает, почему мне пришлось идти за ней на вечеринку, куда она не собиралась, из-за чего все произошло. Да, я оказался прав, считая все звеньями одной цепочки. Немного о серьезном, хотя я и сам понимаю, что сглупил, из уст Альхайд все звучит похуже.
- Я все понимаю, сказал, не подумав, и обидел. Я не хотел, ведь мама и для меня всегда останется мамой, так же как я для нее сын. Я извинюсь, когда мы вернемся.
Мы с Аль уходим с мостовой, перебираясь с центра улицы в более безопасное место. Смотримся мы, наверное, забавно. Она в платье в стиле двадцатых, я в костюме тоже в стиле двадцатых, но следующего века. А вокруг старинные дома с толстыми стенами, для которых один век – не срок, а человеческая жизнь и вовсе миг. Все относительно, но для нас наступило наше время. И Аль будто слышит мои мысли, целуя, когда я останавливаюсь и задаю свои вопросы, как будто говоря, что все в прошлом, как и тот мир, что мы оставили за спиной, сейчас не важен. Все все поняли, верно же? Все, кто важен друг другу, я имею в виду. Улыбаюсь, задерживая поцелуй чуть дольше. Куда-то идти, что-то делать? Пожалуй, все-таки нужно, раз уж мы здесь. А раз я сегодня вероломный похититель, то мне и уводить Альхайд в свое страшное логово. Об отсутствии которого она, кстати, и напоминает мне, дума я о планах не только на сегодня, но и на завтра.
- Я не хочу сегодня возвращаться. Давай поищем гостиницу. А пока просто походим, думаю, что с ночлегом не возникнет проблем. Ты не голодна? Раз мы в Шотландии, нужно пробовать шотландскую кухню и изучать местные традиции. Горцы мы, или где?
Мы идем, держась за руки, а на улице медленно темнеет. Огни в окнах только добавляют городу загадочности. Мы проходим и маленькие безлюдные улочки, и шумные улицы с туристами и сувенирными лавками. Туристы-магглы с интересом рассматривают магниты и кружки, а мы сворачиваем в переулок, проходим под аркой и попадаем в другой Эдинбург, в магическую его часть. Здесь нет вспышек фотоаппаратов и гомона разных языков, расхватывающих одинаковые сувениры, которые потом разлетятся в разные точки на карте мира. Но здесь своя специфика. Здесь меньше людей, но все как будто друг с другом заранее знакомы, даже если видят впервые. Здесь туристы – мы. Вывески здесь не стилизованы под старину для привлечения зевак, они в самом деле старые, лавки передаются внутри семей по наследству, а гостиницы с историей каждая. И музыкальный фестиваль здесь тоже есть, но и он другой. Мимо нас с Адельхайд проходит группа мужчин в килтах с волынками и заходит в таверну с танцующим пони на вывеске. Оттуда уже доносятся звуки скрипки, выдающей задорный ритм. Я смотрю на Аль.
- Зайдем? Это точно что-то местное.
И, правда. Музыканты с волынками готовятся выступать, а скрипачи уходят к барной стойке, чтобы выпить. Мы находим свободный столик, и у нас быстро принимают заказ. Тем временем, волынщики выходят в центр и начинают играть. Их музыка поначалу кажется ужасной, но потом я втягиваюсь, и мне даже нравится. То ли дело в мелодии, то ли в эле, которым нас угощают бесплатно – я не знаю, но начинаю отстукивать ногой в такт музыке. А люди вокруг встают со своих мест, чтобы образовать круг и танцевать.
- Слушай, мамино зелье не было оборотным? – Волынщики уже тоже начинают приплясывать, к ним подтягиваются скрипачи, мелодия становится  все более веселой и быстрой, а по залу слышен смех и топот ног. – Мне кажется, ты скажешь, что меня подменили, и попросишь вернуть настоящего Мархольда Фоули. Но пошли.
Я встаю и тяну Адельхайд за собой, когда кто-то хватает меня за руку, утягивая в танцующий круг, а я веду ее туда же. Мы оба, пожалуй, не умеем танцевать такие танцы, но все оказывается легко, музыка простая, и движения тоже подхватить легко. Толпа на какой-то момент нас разносит в стороны, но я нахожу знакомую ладонь, чтобы больше ее не выпускать, притягиваю Аль к себе и смеюсь. Мы так и кружимся среди незнакомцев, пока музыка не смолкает, и музыканты делают перерыв. Только тогда мы возвращаемся за свой столик, ноги у меня гудят, но мне весело.
- Это и трактир, и гостиница. Если есть свободные комнаты, останемся? А гулять будем завтра, хоть целый день.
Перерыв в музыке был недолгим. Я уже вижу, как разбредшиеся было танцующие снова подтягиваются к центру зала.

+1

7

Мархольд, кажется, медленно сходил с ума. Думая об этом и о том, что стоит задать вопрос о том, где вся рассудительность, ты внимательно смотришь на него, когда вы ещё стоите на улице в новом для вас городе среди толпы. Но, как любой любопытный человек, решаешь, что сначала стоит понаблюдать.
Сначала стоит понаблюдать, думаешь ты. Ведь ему не повредит доза адреналина, которая явно разбавит его министерские будни. Но…
Но, определенно, ты плохо на него влияешь. Это в твоей духе прыгнуть в камин или портал, отправившись черт знает куда, очередной раз доказывая, что границ нет. Но чтобы это сделал Мар… явно где-то улетела венгерская хвосторога, кто-то где-то умер, случился конец света или мамино зелье было с приветом большим, чем эффект спящей красавицы с натуральными кудряшками. Закатываешь глаза.
Закатываешь глаза, но улыбаешься. Хотя, кажется, Мархольд несколько зациклен на горцах, продолжая вести диалог о них и приводя их в пример. Кажется, стоит изъять все фильмы и книги о горцах по прибытию дома, а то не ровен день, когда он украдёт глубокой тихой ночью твою длинную юбку в шотландскую клетку, вручную сделав килт, прихватив у домовика иголки с нитками, подкупив его молчание. Учитывая и его, и твои навыки в шитьё, - если, конечно, ты чего-то о нем не знаешь, но вряд ли он тайком по ночам посещал кружок рукодельниц-вышивальщиц, - новое изделие может развалиться на глазах, будет неловко, но смешно. Но это половина беды… а вот если вместо будильника по утрам будет некачественная игра на волынке – страшная пытка. Не выдерживаешь и смеёшься в такт своим мыслям, откидывая голову назад и прикрывая глаза.
Прикрывая глаза, думаешь, что это что-то новое. А Мархольд признает пагубное влияние, намекая на то, что мог бы, как и ты, перенести в озеро, но остановился на твёрдой земле. Смотришь на него внимательно, а потом фыркаешь.
- Для того, чтобы перенести в озеро, нужен уровень мастерства, - шутливо. – Учись пока ещё, так и быть.
Когда он говорит, что извинится, ты лишь киваешь головкой, слов здесь не нужно. Мархольд выучил свой урок.
- Пойдём, Спящая красавица, - насмешливо.
Насмешливо, теперь это прозвище останется за ним, раз уж он взял и проспал ваше свидание, свалившись в сон, словно не спал веками. Слава Богам, мамино зелье не было рассчитано на вековой сон, так, всего лишь игрушка на сутки. Но тебе нравятся ее методы, определенно, работают качественно и быстро…
Быстро возвращают сознание на место, а ещё, быть может, модернизируют его, внося желание найти приключение на какую-нибудь часть тела. Ты ещё не понимаешь, хорошо этот или нет: вдруг, дорвавшись до веселья, кто-то понесётся в голубые дали на радужных единорогах. Ничего, проконтролируешь, чтобы цветные лошадки не вмешивались в процесс познания радостей жизни в виде маленьких путешествий. А вот паб…
А вот паб вполне выписывается в то, что называется хорошей идеей. А вот шотландскую кухню гениальной мыслью назвать сложновато, но кто-то решил быть горцем… ничего, ты понаблюдаешь со стороны, это будет интересно.
Интересно смотреть, как люди начинают танцевать, а потом самим становится в их круг. Чужаков принимают быстро, вы втягиваетесь, начиная легко повторять движения, - в отличие от тайного фан-клуба горцев и подпольного кружка вышивальщиц-искусниц, уроки танцев были вполне обыденным делом в вашей семье, - смеясь вместе с остальными. Музыка живая, задорная, носящая далеко… обрывается. Перерыв до следующего танца.
Перерыв до следующего танца ты используешь для того, чтобы перестать смеяться. Внимательно смотришь на Мархольда, а в глазах цвета воды пляшут искры затихшего смеха, который все ещё остаётся в сознании.
- Вот уж не знаю, попросила ли бы я вернуть старого Мархольда. Ходят слухи, что веселиться он не умеет, - шутка.
Шутка, ты любишь его с его гиперответственностью, хотя иногда и хочешь дать за неё хороший подзатыльник, чтобы мозг встал, - или наоборот съехал, - на место.
- А зелье ты точно алкоголем не запивал? Тогда да, побочный эффект. Но неплохой. Долгосрочный ли? - когда вы сидите.
Когда вы сидите, ты понимаешь, что что-то не так: внимательно оглядываешь и его, и себя. Определенно, кто-то все ещё выглядит так, как будто собирается на похороны или слушание Визенгамота.
- Нам нужно кое-что исправить, - вполне серьезно.
Вполне серьезно встаёшь и тянешь Мархольда к лестнице на второй этаж, где располагаются жилые комнаты.
- Вперёд, ты же сам предлагал здесь остаться. Нам нужно наверх, - открываешь дверь.
Открываешь дверь комнаты с камином (даже не особо ее рассматривая, потом для этого будет время), в которой останетесь во время вашего путешествия, а затем ещё раз оглядываешь Мара с головы до пят.
- Это тебе больше не нужно, - стаскиваешь с него пиджак.
Стаскиваешь с него пиджак и расстёгиваешь верхние пуговицы рубашки. Уже лучше, вид не агенда ритуальных услуг.
- Чего-то не хватает, ммм… - задумчиво.
Задумчиво, а потом улыбаешься, явно понимая, в чем дело. Указываешь Мархольду на кресло, подталкиваешь к нему.
- Ты мне доверяешь? – иронично.
Иронично, когда в твоих руках появляется баночка с гелем для волос. Все же эпоху нужно подогнать под тебя – тебе слишком нравится платье.
- Да не шевелись ты, ммм, - чтобы…
Чтобы он понял, что это совсем не просьба, а четкое указание к действию, наклоняешься и прикусываешь кожу на его шее – срабатывает. Ты это запоминаешь, явно пригодится в будущем. И продолжаешь заниматься его волосами.
- Вот, теперь эпоха сходится, - довольна.
Довольна, оглядываешь его, а потом комнату в тёплых тонах, понимая, что если вы хотите остаться, то вам нужен хотя бы минимум вещей.
- Попросим домовика перенести необходимые вещи или по магазинам завтра? – это вопрос. - И надо будет разжечь огонь в камине, когда вернёмся сюда.
Это вопрос, но пока не такой важный. Внизу снова играют на волынках, - профессионально, тебе нравится, - ты идёшь к двери.
- Пойдём, ты же не хочешь сидеть здесь весь вечер, ммм? - берёшь его за руку.
Берёшь его за руку, чтобы, спустившись по лестнице, увидеть, что музыканты и толпа под музыку выходят на улицу и идут на большую площадь. Довольно тепло, поэтому согревающую руну ты оставляешь для другого случая, а просто идёшь следом вместе с Мархольдом.
- Глобальная версия танцев на площади? – улыбаясь.
Улыбаясь, следишь за людьми, которые собираются в группки, по пути берут стаканы с чем-то. Тоже хватаешь один, делаешь глоток.
- Виски, - одобрительно.
Одобрительно, неплохой выбор, и даже если станет прохладно, никто не почувствует к тому времени. Музыка становится громче, подтягиваются ещё музыканты и люди.

+1

8

Иногда самые лучшие события происходят случайным образом. Приятно вспомнить приключения, когда что-то шло по-другому, но оказывалось даже лучше первоначального плана. Из-за моих необдуманных слов наше с аль запланированное свидание сорвалось, но мы получили другое, спонтанное, которое будет растянуто как минимум на уик-энд, и, уверен, вспоминать его мы будем с улыбками и смехом еще долго. Я посматриваю на Аль и радуюсь, видя ее искреннюю улыбку, слыша смех. Мне нравится знать, что моя затея ей понравилась. Это здорово, понимать, что сумел порадовать того, кого любишь.
Шотландия не так далеко, но отчаянно бережет свою собственную культуру и традиции. Я шучу, упоминая о них к месту и не к месту, Аль, кажется, на это все закатывает глаза, но я знаю, что ей весело. Мне тоже. Мы заходим в паб, слушаем музыку, наблюдаем за людьми. Я хочу пробовать все шотландское и делать то, что считается аутентичным. Местная пища оказывается весьма специфичной. Аль смеется, наблюдая за тем, как я пробую нечто весьма неаппетитное на вид, и предусмотрительно отказывается взять кусочек, но оно оказывается вполне себе ничего, я пожимаю плечами и съедаю свою порцию, запивая элем. А потом начинает играть музыка, и я встаю первым, выводя и ее в круг танцующих. Дело не в эле, мне просто весело. И мы же собрались делать то, что делают местные жители, правда же?
- Хочешь, чтобы эффект был долгим? Считаешь, нужно повторять приемы маминого зелья, чтобы потом, после суток сна, старый Мар обращался в нового под его действием?
Аль шутит, я знаю. Подыгрываю ее предположениям о природе моей странной метаморфозы. К слову, думаю о том, что она еще не знает о метаморфозе самой настоящей – ведь я какое-то время назад все-таки добился того, чтобы сделать одно из своих давних желаний явью. Нужно будет рассказать ей, как можно раньше. Но не сейчас и не здесь.
- Возможно, я просто слишком много спал, запасся энергией, и теперь ее некуда девать, вот она и рвется наружу. А ты – запивал зелье алкоголем. Да я заснул сразу после завтрака, а шампанское по утрам… Пока я до этого не дошел.
Адельхайд же снова осматривает меня оценивающим взглядом – как тогда, на вечеринке, а потом делает какой-то вывод и поднимается с места. Кидаю на нее удивленный взгляд, она хочет что-то исправить.
- Что?
Она уводит меня наверх – мое предложение заночевать здесь принято, и мы попадаем в комнату, которая станет для нас пристанищем на эту ночь. Обегаю ее глазами, мне нравится то, что я вижу. А Аль снова критически осматривает меня, и я догадываюсь, в чем дело.
- Все еще одет как на свадьбу?
Правда, на ней все еще платье в стилистике старой эпохи, все еще напоминающее мне своим цветом о времени, проведенном в нашем новом-старом доме, намек, который как будто специально сделан для того, чтобы я его понял, наше воспоминание, сугубо личное и дорогое. Прямо сейчас ведь мы продолжаем делать это – творить воспоминания, которые тоже станут дорогими и нашими, и мне приходит в голову мысль, что нужно оставить что-то на память об этом дне, но пока я не знаю, что. А Адельхайд принимается дорабатывать мой стиль, делая его лучше сочетаемым с ее собственным. С пиджаком я с готовностью расстаюсь, улыбаюсь, когда пальцы Аль расстегивают пуговицы у моего горла. Честно говоря, они могли бы и не останавливаться, я хочу поймать их, но не успеваю, у нее другой план. Она усаживает меня в кресло, сама оказывается позади – теперь я ее не вижу, но слышу вопрос.
Оборачиваюсь, глядя на нее с наигранным сомнением, а потом просто смеюсь, конечно, я ей доверяю, и она это знает, что за вопрос.
- Что ты задумала?
Вижу баночку с гелем для волос и начинаю хохотать – это же то, о чем я думал, когда оказался там, на вечеринке, куда меня не звали. И что, явись мы вместе, я бы позволил сделать это со своими волосами только ей.
- Мы сбежали из одной эпохи в другую, но задержались в третьей.
Я хохочу, а это мешает укрощать мои волосы, с которыми сроду так не поступали. Аль ворчит, а потом вдруг делает неожиданное – наклоняется к моей шее (чувствую щекотку от ее волос) и прикусывает кожу. Нет, конечно, ее руки в геле, и то, что я шевелюсь, мешает, но… Но я замираю, а она продолжает заниматься моим стилем, как ни в чем ни бывало. Я запоминаю это ощущение от прикосновения, думая, что не против почувствовать его еще когда-нибудь, и не при таких обстоятельствах. Впрочем, если даже этот способ будет использоваться для того, чтобы донести свою мысль до меня как можно вернее, я тоже не окажусь не «за», разве что, кажется, противостоять ему не сумею. Эта мысль меня смешит, но я больше не мешаю Адельхайд доделывать начатое дело, и просто фыркаю себе под нос. А она быстро заканчивает.
Смотрю на себя в зеркало и понимаю, что да, теперь мы сочетаемся гораздо лучше. И гель в волосах не так уж плох, непривычно, но, кажется, мне даже идет.
- Свой имидж могу доверить только тебе.
Ловлю ее и целую, притянув ближе. Теперь мы как будто из одной эпохи и, хоть и не сочетаемся с местным колоритом, на это нам обоим совершенно наплевать. Снизу снова слышатся звуки волынок и смех людей, у нас еще много времени, которое мы можем потратить на все, что угодно. Аль задумывается о том, что, раз мы остаемся, нам нужны будут какие-то вещи, и идет к двери, чтобы снова оказаться со мной уже гораздо более сочетаемым с ее стилем, и я киваю, ступая вслед за ней.
- Давай по магазинам. Пусть будет новое.
Мне хочется, чтобы здесь нас окружало не что-то привычное из дома, а то, что мы купим сами на этом месте. А люди из маленького паба выходят на улицу, музыка льется уже снаружи, и танцующих прибывает.
- Мне нравится эта глобальность. Идем?
Хватаю стакан, такой же, как взяла Адельхайд, и вижу в толпе фотографа, снимающего происходящее вокруг. Я понимаю, что нужно сделать, машу ему рукой, привлекая внимание. Теперь у нас с Аль будут фотографии, на которых мы, одетые в стиле двадцатых годов двадцатого века, улыбаемся, обнимаясь на улице среди людей. Я уверен, что из сделанных сегодня снимков найдется такой, который будет позже висеть на стене нашего дома, где мы только начали наводить свой порядок. Я хочу, чтобы память об этом дне и о том, какими мы были сегодня, оставалась там навсегда.
Вечер проходит в танцах, музыке, песнях. Виски тоже вносит свою лепту – всем весело, все кажутся такими беззаботными и свободными. Я тоже не вспоминаю ни о чем, что могло бы меня тяготить – мне просто хорошо. Хорошо от того, что можно вот так легко смеяться с незнакомыми людьми, чувствовать себя частью общего праздника. А, главное, мне хорошо от того, что рядом со мной Аль, и что она разделяет все это. Что мы вместе с ней в этом месте в этот час, что мы друг друга любим. Праздник продолжается до позднего вечера, а потом музыка стихает, люди расходятся, те, кто хочет продолжения, снова прячутся в пабах, а мне пока не хочется идти назад. Может быть, правда, слишком много энергии за сутки сна набралось? Может быть, мне хватит ее и для еще одного дела?
- Давай погуляем немного?
Мне нравится то, как этот город накрывает тишина. Как будто два разных ощущения, два разных лица. Знаю, что, стоит нам толкнуть дверь любого заведения, которые мы проходим, и на нас снова обрушатся запахи еды и смех людей, но, я думаю, что свою норму по этому показателю день уже выполнил. Хочется тишины, спокойствия и, наконец, оказаться с Аль наедине, только она и я.
Мы идем по мощеным булыжником мостовым. Ноги устали, но мы и не собираемся очень далеко. Пока мы просто выходим к мостику, откуда вдруг открывается вид на Эдинбургский замок. Красивая картинка.
- Кажется, действие зелья выветривается, старый Мар подает признаки жизни.
Я держу ее руку в своей, глядя на старый город перед нами, опираюсь на ограждение моста. В небе появляется тонкий месяц, смотрю на него и усмехаюсь. Нет, я не боюсь луны, но она напоминает мне о другом. Забавно.
- Я совсем безнадежен в зельях по сравнению с тобой и мамой, но ты знаешь, что я упрям.
Смотрю на нее, улыбаясь, и целую, а потом снова отвожу взгляд. Замок, вся эта картинка, этот день…
- Аль… Подожди меня здесь? Буквально две минуты.
Снова быстро целую ее и скрываюсь из вида за углом ближайшего дома. Достаю волшебную палочку – без нее изменить форму я пока не могу, и не уверен, что когда-нибудь сумею, это удел немногих. В нос ударяет сразу так много запахов, и звуки, малейшие шорохи, теперь я их слышу. И скорости мне теперь не занимать. Я делаю большой круг, чтобы очутиться позади Адельхайд.
Большой белый волк оказывается на мостике с ней рядом, осторожно утыкаясь носом ей в ладонь. Надеюсь, что я ее не испугаю.

Отредактировано Marhold Fawley (2018-02-10 22:50:52)

+1

9

Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. И, не смотря на то, что ваше свидание было стерто напрочь коварным планом мамы (с которым ты полностью согласна, нельзя же так, пусть и не специально), вы обрели большее.
Большее – целое маленькое путешествие после сценки на вечеринке. Ты тихо смеёшься, подумав о том, что теперь все станет на свои места, Мархольд вполне ясно обозначил ваши отношения, а нет способа более быстрого что-то объявить, чем заинтересовать людей – сами докопаются до правды, не нужно будет бегать и говорить, что вы кузены, а не брат и сестра. Тебе нравится то, как все вышло.
Тебе нравится то, как все вышло. Тебе нравится это маленькое «похищение» и то, как Мар дурачится, рассказывая байки о народе, на земле которого вы оказались. Это очень мило и смешно. И ваше свидание…
И ваше свидание начинается сейчас, хотя можно ли так сказать, учитывая проведённый ритуал ещё тогда, давно, и кольца, висящие на цепочках. Ты тихо смеёшься, думая, что можно или нет, ты не знаешь, - правила этого мира иногда глупы, - но ты считаешь, что можно и нужно. Переплетаешь ваши пальцы.
Переплетаешь ваши пальцы, когда вы идёте по городу, ища пристанище. Теперь у вас не вечер в распоряжении, а целые выходные.
Целые выходные, а Мар, кажется, жаждет попробовать все местное. Ты смеёшься и треплешь его по волосам. Иногда серьезный Мархольд Фоули становится таким мальчишкой… и тебе это нравится.
Тебе это нравится. Наблюдать за ним, за озорством в его глазах, но от странного на вид блюда ты предпочитаешь отказаться, смеясь, когда он говорит о том, что маминого зелья можно одолжить для использования не по прямому назначению, а для того, чтобы Мар сам менялся, со старого на нового, как он сам говорит. Фыркаешь.
Фыркаешь. Мар – это Мар, он цельный, и не нужно ему никакого допинга, только контролировать слова иногда нужно, чтобы матушка не обижалась.
- Ты – это ты. И я тебя люблю, а вот маминым зельем не злоупотребляй и исправь последствия, - треплешь по голове.
Треплешь по голове, чтобы потом обнять и поцеловать, запутываясь в прядях, соглашаясь с мыслью остаться здесь на ночь.
С мыслью остаться здесь на ночь ты согласна, поэтому стоит кое-что поправить. Встаёшь и ведёшь его на верх, чтобы упорядочить ваш внешний вид в одну эпоху. Тебе нравится касаться, нравится прикусывать его кожу, когда он смеётся. И ты знаешь, что если вы не выйдете сейчас, то рискуете остаться в комнате и пропустить все, поэтому, как только работа окончена, встаёшь и ведёшь его к двери.
- Теперь не как на свадьбу, и да, совсем в другую эпоху, в нашу с тобой, - бары за руку.
Беря за руку, чувствуя тепло на кончиках пальцев – так приятно. И тебе нравится, что у вас есть время на беззаботность.
Беззаботность окружает вас, вы тоже, словно большие дети, подхватываете станы с виски, делая глоток.
Делая глоток, задумываешься о том, что вам нужны вещи. И спрашиваешь Мархольда, что вы собираетесь делать – переместить необходимое или пойти за новым. Он выбирает второй вариант, а ты думаешь, что он с ума сошёл.
- Значит, по магазинам. Не боишься? – мало ли.
Мало ли, сколько будете ходить и где. В голове уже просчитываешь план, поворачиваешься к нему и идёшь вперёд спиной, весело улыбаясь.
- Сам выбрал. И нам нужна шотландская клетка, - интересная ткань.
Интересная ткань, но не ею единой. Ты смеёшься звонко, разворачиваясь обратно, чтобы идти рядом с ним, по пути целуя в щеку и следя, чтобы содержимое твоего стакана осталось именно в нем – хороший виски.
- Глобальность, мм, - тебе тоже нравится.
Тебе тоже нравится, что все собираются вместе в этом шумном хороводе, пьют и веселятся, Мар предлагает пойти к ним. Ты не думаешь, когда делаешь шаг.
- Вперёд, - поддаешься.
Поддаешься с ним общему веселью, вклиниваясь в толпу танцующих. Это, правда, весело. Такие разные люди в одном деле, это кажется той же магией, которую так сложно увидеть. А главное, что вы здесь вместе, вам не нужно скрываться. И что ты можешь открыто остановиться и, притянув его к себе, поцеловать. 
Поцеловать, прежде чем колдограф доходит до вас – у вас останутся фотографии с этого дня, хорошее воспоминание, которое обязательно украсит ваш дом. Много разных рамок на стенах, разной формы, которые рано или поздно заполнятся. На каминных полках. Тебе нравится эта мысль о прекрасных моментах. Таких там должно быть много, в этом ты убеждена.
Ты убеждена, что так и должно быть. Вечер тонет в смехе, танцах, виски и поцелуях, а потом люди начинают расходиться, чтобы ее посидеть в пабах, пообщаться. Вы же остаётесь на улице, чтобы немного подышать.
Вы же остаётесь на улице, чтобы немного подышать, а Мар предлагает прогуляться. Вечер тёплый и такой красивый, не хочется, чтобы он заканчивался.
- Пойдём, - улыбаешься.
Улыбаешься, переплетая ваши пальцы. Людей на улицах совсем мало, а ощущение, что на самом деле вы одни.
Вы одни на мостике перед замком. Красиво и тихо, ты обнимаешь его, смотря на пейзаж и воду. Красиво и безмятежно.
Красиво и безмятежно, но ты думаешь о том, что ваш новый дом ты любишь больше. Но так и должно быть – лучшее место в мире дом. Но ты рада быть здесь вместе.
Здесь вместе так хорошо и спокойно, так красиво вокруг, поднимаешься на носочки и целуешь его в щеку, а потом находишь под тканью цепочку с его кольцом, тянешь за неё, чтобы потерять время в поцелуе.
В поцелуе, после которого он говорит о том, что зелье выветривается, и старый Мар снова здесь. Ты тихо смеёшься, думая о том, что Мархольд один, ценный и цельный, и в нем очень много всего, и каждую часть ты любишь.
- Это все ты, - обнимаешь.
Обнимаешь, а Мархольд опирается на ограждение моста. Вы ещё наблюдаете пейзаж, прежде чем он просит подождать.
- Мм? – любопытство. – То, что ты упрям, я никогда не сомневалась.
Любопытство. Ты ждёшь его обратно, но вместо Мара появляется белый волк, который утыкается мокрым носом в ладонь. Ты опускаешь глаза.
Ты опускаешь глаза и смотришь внимательно, глаза у волка слишком знакомые, родные и человеческие.
- Так вот чем ты занимался, - смеёшься.
Смеёшься, опускаясь и обнимая волка, зарываясь в светлую шерсть – приятно. Что-то довольно бормочешь.
- Ты милый… волк, - анимагия. – Горжусь тобой.
Анимагия же суть человека, ее так тяжело найти и довести превращение до конца, нужны усидчивость и упрямство, талант, а этим Мар обладает. Но есть последствия... каждого превращения в свою вторую часть. Ты улыбаешься, вставая и открывая сумку, доставая плитку шоколада. Она ему понадобится.
- Теперь обратно, силы отнимает же, - как только…
Как только он снова становится человеком, вручаешь ему плитку, заставляя съесть, а затем идёте в номер.
Идёте в номер и укладываетесь спать. Ты укрываешь Мархольда пледом, зная, что он совсем устал.
- Спи, волк, - перебирая его волосы.
Перебирая его волосы, пока не он не заснул, а потом собираешься для сна сама. Утро доброе.
Утро доброе, думаешь ты, не смотря на солнечный свет, бьющий в окна – вы забыли закрыть шторы. Но теперь вам не нужно от него прятаться. Ты обнимаешь Мара, целуешь.
Ты обнимаешь Мара, целуешь, желая доброго утра, а потом встаёшь и набираешь воду в ванную.
- Пойдёшь со мной? Гель с твоих волос надо смыть, вчера ты для этого слишком устал, - за руку в воду.
За руку в воду, чтобы, прикрыв глаза, обсуждать планы на сегодняшний день, который полностью в вашем распоряжении.
- Ты помнишь о магазинах? – со смехом. – Нам предстоит поход за сувенирами и не только. Готов к этому?
Со смехом, думая о своём плане на шотландскую клетку. Его предстоит исполнить полностью и незамедлительно.
Незамедлительно не мешает тебе развернуться в воде и поцеловать его, думая о том, что утро прекрасно. Отодвигаешься к стенке ванной.
- Иди сюда, будем смывать гель, - шампунь.
Шампунь на руки – сама нанесла, сама уберешь. Тебе нравится возиться с его кудрями, хотя замечаешь, подшучивая, что они непослушные.
Непослушные, их так приятно касаться, когда пора выходить. Но вы забыли закрыть шторы вчера, поэтому встали рано. Есть время на воду.
- Слушай, а ещё потом станешь волком? – тихо смеясь. - Ты белый и пушистый, знаешь?
Тихо смеясь, нанося ему на волосы бальзам, а потом смывая, разбирая по ряди, напевая мелодию – тебе так нравится. Пожалуй, ты не против начинать так каждое утро.

0


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » I WILL HEX UNTIL THE END OF TIME » сuando una puerta se cierra, otra se abre


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC