Harry Potter: Utopia

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » АРХИВ АНКЕТ » Rabastan Aldridge, 23 y.o.


Rabastan Aldridge, 23 y.o.

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

РАБАСТАН ОЛДРИДЖ

ВОЗРАСТ: 23, 21/04/2003.
СТАТУС КРОВИ: Полукровка.
МЕСТО ПРОЖИВАНИЯ: Лицедейский бульвар, квартирка в месте, где пошумнее.
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ: Гриффиндор, 2021;
«Ведьмополитен», штатный колдограф, внештатный в «Новостях волшебного мира», доход стабильно средний;

http://s7.uploads.ru/RJCfW.gifhttp://se.uploads.ru/APi1x.gif
Andrew Garfield

ИНВЕНТАРЬ

СОЦИАЛЬНАЯ ПОЗИЦИЯ

Ива, феникс, 9 дюймов, гибкая (Олливандер);
Чистомет-15;
Рыжий наглый кот (да, именно кот) Сехмет (все еще кот)  с подозрением на кровь книззла в родословной;
Всегда носит с собой колдокамеру.

Политические взгляды: на политику смотрит как классический фотограф - через объектив, выискивая наиболее лакомые куски новостей; в курсе практически всего от целой сети знакомых, обозревает этот бардак по долгу службы, но как раз из-за этого и бросил попытки составить собственное единое мнение - слишком многое может поменяться уже со следующим номером "Новостей".
В возможное слияние миров не верит (слишком глобальная вещь, чтобы случиться на его веку), никаких предубеждений по отношению к магглам не имеет, пусть после смерти отца и потерял связь с этим миром; благодаря брату и его убеждениям толерантен ко всем магическим существам, но, в отличие от него, контактировать с ними напрямую никогда не собирался, представляя их чем-то далеким и не связанным конкретно с ним, так что его толерантность еще не проходила проверки на прочность путем непосредственного контакта и может оказаться не такой уж крепкой - все же инстинктивный страх перед вампирами живет где-то внутри. Эльфов, оборотней, гоблинов и прочая воспринимает абсолютно адекватно, как часть жизни, не принижая их разум и не чувствуя себя лучше тех же гоблинов.

УМЕНИЯ И НАВЫКИ

Летает на метле, очень хорош в аппарации (частая практика). Профессиональный колдограф. Рисует (скорее хобби, самоучка с небольшой базой от маггловской художки на летних каникулах в течение нескольких лет, упор на портреты карандашом). Навыки готовки выше среднего, при желании приготовит пирог или печенье, но обычно непритязателен в еде при банальном отсутствии времени на что-то сложное. По иронии, отец в подростковом возрасте летом учил его водить машину. Хорош в бытовых чарах, заклинаниях и защитных чарах (здравствуй, бурная хог-юность). В остальном стандартный набор навыков типичного отличника, включая хорошую память и умение выцепить в тексте главное кратко и четко, чтобы тезисно разместить его на мелких шпаргалках (что? отличник, а не зубрила; отсюда и от готовки - ловкость рук). Всегда в курсе последних новостей, талант периодически попадать в самую гущу событий - чуйка или везение, но что-то порой помогает ему быть именно там, где нужно быть колдографу. Может затеряться в толпе и проскользнуть на закрытое от посетителей место. Привык быть на ногах, редко спотыкается и падает, а если и падает, то делает это как правильный колдограф - защищая камеру ценой своего здоровья и даже жизни. Привык быть в гуще событий, и оттого его сложнее выбить из колеи каким-то неожиданным событием - если где-то прогремит взрыв, то он сначала направит в ту сторону объектив, и только потом подумает о том, что здесь, вообще-то, опасно.

ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ

Теодор Олдридж, отец. Магл. Умер в автокатастрофе.
Синтия МакКуойд, мать. Волшебница. В коме в результате автокатастрофы.
Уолтер Олдридж, брат. Старше на четыре года, сотрудник Управления поддержки оборотней.

Био тезисно, присутствуют следы характера. Для более подробной информации просьба обратиться к полному тексту ниже.

-Сокращения: Роб, Робби, Баст.
- Серьезен, умен, не уверен в себе и несколько зажат, особенно в школьные годы, но раскрепощается в компании знакомых людей. Носит очки.
- С первого курса крепко дружит с ВинстономУэйдом Дурслем и Коллином Брэйди, в течение последующих лет обучения также пересекался со всеми, с кем пересекались эти две персоны.
- На протяжении 6-7 курсов был влюблен в Александра Крама, но никаких действий по этому поводу не предпринимал ввиду особенностей характера.
- Когда Роб был на середине 7-го курса, родители пострадали в автокатастрофе, мать в коме, отец мертв.
- Старший брат Роба, Уолтер, скрывал от него информацию об автокатастрофе последние полгода Хогвартса, чтобы тот не отвлекался от учебы, из-за чего произошла крупная ссора, в результате которой братья на момент 2026 года не разговаривают полноценно шесть лет (включая весь седьмой курс, в течение которого Уолтер был слишком занят для плотного общения с братом).
- Увлечение колдографией превратил в профессию, начиная с должности внештатного колдографа в «Ведьмополитене».
- В феврале 2022 узнает о том, что Уэйд Дурсль - оборотень. В 2026 все еще учится жить с этим фактом в голове.

нельзя сказать, что олдридж родился с камерой в творческих муках и карандашом за ухом, его душа не собрана из нелинованных листов скетчбука, он лишь когда-то последовал за мановением духа, и это было так же внезапно, как некогда палочка из ивы вздрогнула в его руке. неловко, дрожащими пальцами царапая пористую бумагу пером, рабастан – роб, робби, баст – редко пытался понять, больше наблюдал: себя, других, что движет человеком. да, других. он рассматривал их, прекрасных, снаружи – и обязательно изнутри, растирая по белому черную пыль, пачкая одежду и оставляя на очках извечную печать.
и рабастан.. рабастан не забывал мечтать.

он прошел через школу как и все: первый восхищенный вздох на аллее Косой, первая палочка и собственная сова для писем домой, первое волшебство и экзамены в конце каждого из семи годов, крепко завязанная дружба и первая влюбленность (знаете, это чувство, когда кажется, что нашел кого-то, кто сам по себе гармоническая пропорция, золотое крам-сечение, полноценная аллюзия на весь видимый мир; определение, где слово «кажется» - ключевое, а ты в нем слишком молод и смотришь только на лицо). первые друзья -брэйди и уэйд, оба придурки, но придурки какие-то по-особенному свои. вечно рвутся куда-то вперед, а олдридж корректирует курс немного вбок, тормозит эти две торпеды «земля-гриффиндор», чтобы на четвертом курсе они успевали хотя бы на предпоследнюю пару. потом они же будут совершенно серьезно носить ему в больничное крыло непонятно откуда взявшиеся апельсины, они абсолютно согласны, что любовь – это тоже болезнь, а по подростковой влюбленности давно пора выписывать недельные отпускные на реабилитацию разбитого сердца. вместо сердца, впрочем, в руках олдриджа при виде крам-краша обычно разбиваются совсем другие предметы, каждый раз новые, и серьезный – нет, правда, у него даже есть очки – отличник превращается жопорукого инвалида, чья кровь оттоком сбегает из мозга в алые уши и частично в шею, покрывая ее пятнами немого стыда.

олдридж всегда составлял в этой троице некое рациональное зерно. он же в очках. серьезный, собранный, идеальный – совсем как старший брат, только у того шарф желтый в темную полоску, а у рабастана алый накладывает свой отпечаток и играет в костях. он может сколько угодно считать, что удерживает уэйда с брэйди от крупных неприятностей и спасает их от дна, но как-то так выходит, что самые изощренные детали в их каверзы он вносит сам. за очками не видны эти шальные огоньки и оттого окружающие считают, что его-то уж точно не возьмешь на «слабо», ну не выглядит умница-правильный роб азартным человеком, вот и не пытаются. уэйд и брэйди – знают и пользуются, они бы составляли идеальную тройку в квиддиче, будь каждый из них чуть более постоянен. да и бладжером, скорее всего, эти двое точно попадали бы по башке друг другу, охотник из рабастана никакой, а из трех их дурацких фамилий слишком легко составить общее описательное «долбоеб».

однажды в начале седьмого курса как-то так случается, что, споткнувшись возле кровати брэйди и – уупс – туда же и упав, какой-то своей (еще пытающейся мыслить разумно) частью баст понимает - не стоит его целовать, но они проебались, они просто проебались; олдридж дышит рывками и тянет брэйди за собой – и это необычно что пиздец: олдридж хороший мальчик, олдридж не дает их шуткам выйти за невидимую (осязаемую) грань, и это олдридж должен был первым остановиться на неловком поцелуе, потому что, господи боже мой, не брэйди же скажет «стоп».
этой ночью никто ничего не говорит. как, впрочем, и весь следующий месяц.
недомолвки постепенно входят в его жизни в привычку, и нет, олдридж отдает себе отчет, что дело не в их тактильной отдушине с брэйди – дело в них самих, в принципе. в них всех. брэйди давно и явно потерялся в уэйде (слепо тыкается тому в плечо, по-щенячьи глупо и долгое время откровенно не понимая), уэйд тщится найти себя самого в других, в упор не проводя с брэйди других ассоциативных связей, кроме как «коллин» - «мой лучший друг». да что там, даже до роба доходит не сразу, а он в их компании считается за самого продвинутого по мозгам. когда правда выходит наружу, то есть до него доходит вся сучья суть, олдриджу хочется закрыть лицо руками и очень громко застонать.

смотреть на жизнь сквозь объектив колдокамеры гораздо проще. линза – невидимая стена, разделяющая его и реальность. защита от окружающего мира. от проблем. словно, если сфотографировать, то можно не только сохранить момент навсегда, но и абстрагироваться от него, навсегда заключив за невидимую преграду пластиковой оболочки фото. отделить от себя и запереть. иногда олдриджу хотелось сделать тоже самое с чувствами – выцепить из души, подкинуть в воздух и поймать в объектив; все, что поймано объективом – в полной его власти. под контролем. и – за стеной, не внутри, не снаружи, застывают в никогде.
было бы неплохо запереть там же смерть.

знаете, это очень глупо, когда в машине разбивается насмерть волшебство. и уже бессмысленно спрашивать «как» и «почему», поздно вообще все. считай за факт: шесть месяцев назад ты стал сиротой, шесть метров под землей отделяют тебя - от них. и пусть на душе буря и жаждет быть заполненной неожиданная пустота, и пусть, кажется, должна уходить из-под ног земля, но даже земля уже улеглась, зализала раны зимой и дождем, только камень надгробный смотрит знакомым лицом и буквами, где выбита твоя фамилия и имя твоего отца. это не сочетается, это до безумия неправильно, все должно было быть не так: родные тебе люди не умирают молодыми, волшебники не теряют себя в автокатастрофах, как такое может случиться, что волшебство не защищает от смерти своих детей? мать и палочку оставила дома, чтобы машина не барахлила, что за чушь. так не бывает. этого на самом деле не может быть. но это есть.
было бы проще, если бы не так. если бы узнать сразу и иметь в запасе эти шесть месяцев чтобы понять, увидеть своими глазами их израненные тела, убедиться в реальности, состыковать в голове две картины мира – ту, что здесь, где коленей касается сухая земля, и ту, что под землей, тлеет без его ведома уже давно. говорят, не всем несовершеннолетним можно сообщать, что у них рак, и решение об этом принимает тот, кто старше.
роба с уолтером разделяют полгода молчания и шесть футов кладбищенской земли. тот, кто старше, сейчас может говорить сколько угодно, но этого – этого им уже не преодолеть. этого – шестью шесть, этого слишком много для них двоих, и на счете шесть кончается их семья. они неосознанно выбирают разное время приема для посещения прикованной к кровати женщины с лицом их матери, в которой больше не осталось ни-че-го, кроме застывшей во времени надежды – возможно, когда-нибудь она очнется, ведь так не бывает, зачем нужна магия, если она не может починить по-настоящему важных вещей?
по-настоящему роб не говорил с братом где-то лет шесть.

проблема уолтера, считал роб, была в том, что он слишком добрый. благими намерениями, извечный мотив; слишком добрый, слишком хороший, слишком сильный снаружи и внутри, слишком уолтер. крепкий и надежный как камень, он будто считает всех кругом мягким песчаником, что рассыплется от резкого толчка, но уолтер – снова слишком – плохо знает роба (и людей). в песчанике можно рыть хоббичьи норы, песчаник податлив и охраняет покой целых семей, уолтер, ты что, никогда не слышал о деревне на границе графства Глостершир?

«ох, не будь ты таким мудаком, мне не пришлось бы объяснять, что я сильнее того меня, что живет в твоей голове»

сначала с работой не особо везет, и себя олдридж натурально преодолевает, попадая временным колдографом в «Ведьмополитен», потому что его удача – ироничная сука и закидывает баста колдографировать среди прочих моделей и того, кого когда-то скетчил неловкими пальцами. приходится прятаться за камерой и постепенно обвыкать, особенно, вы понимаете, учитывая крам-контент.

олдридж – новостная фея, забирающая у окружающего мира выпадающие под подушку зубы событий и отвечающая золотом удачных снимков. молочные, мелкие новости постепенно переходят в выбитые ненароком крупные. жизнь фотографа во многом зависит от его вспышек удачи и удачных вспышек объектива, от того, в каком настроении будет тот, кому олдридж этот снимок пошлет, от трендов и, вы знаете, фотографа тоже во многом кормят ноги. баст еще не уверен, чем конкретно хочет заниматься всю остальную жизнь, пробуя себе во всем понемногу; парочка пластиковых карточек с пьяной «звездой» там, качественные снимки бурлений общественной жизни в районе 2021-2024 здесь, и вот уже закрепленный за штатом «Ведьмополитена» олдридж получает возможность внештатно работать в «Новостях», изредка бывая на подхвате у «Еженедельника ловца», не стесняясь продавать подходящие по теме случайные и не очень фото другим изданиям и периодически заглядываться на сам «Пророк». в средней отдаленности мечтах. пока что рабастана вполне устраивает относительная свобода урывающего то здесь, то там при счастливом отсутствии свободного времени, из-за которого так удобно быть знакомым со всеми разом и при этом толком не видеться ни с кем.
кроме друзей.

друзья – отдельная тема и после школы играющая свежими красками старого-знакомого образца. в двух словах, если совсем уж просто: кое-о-чем брат снова умолчал, уэйд – оборотень, брэйди любит уэйда, но это все еще большой от уэйда секрет, хотя нет, блять, нихуя это не просто, кстати, доброе утро, рабастан. олдридж от происходящего отъезжает и слегка теряет ощущение реальности, когда кулак как будто в замедленном режиме пересекается с чужим лицом в системе координат. удар поставлен и крепок, камеру принято не только на шее таскать - если у этой вселенной когда-нибудь закончатся повернутые ее повороты, роб снимет шляпу и поблагодарит за представление, уходя на последний покой, потому что что за хрень уэйд, мы же друзья. брэйди, ты там случаем не анимаг или потомок вейлы, лучше выкладывай сразу, не стесняйся, у меня все еще болит рука, но кулака-то два. уолтер проваливается под землю лжи еще на шесть лет, ведь мог бы, мог бы сказать, это важно, бездна вас раздери. «твой друг оборотень», три слова, масса смысла, уолтер, я уже говорил тебе что ты мудак? придурки, чокнутые придурки, что в школе, что сейчас, а баст-то думал что только наладил жизнь и вскидывает руками в немом «я больше в это не играю, олдридж is out», сами разбирайтесь со своим дерьмом, потому что слов – нормальных, человеческих, которыми вы, ублюдки, так упорно отказываетесь пользоваться по назначению – слов для этих окружающих его с детства людей у олдриджа просто нет. есть ворох мыслей, но и их по большей части не пропускает внутренняя цензура, no children 21+. рабастан с трудом напоминает себе, что брэйди и уэйд не дети и им давно есть двадцать один, и проблемы их растут вместе с ними. брэйди, кстати, а ты знал, что если желудь проблемы закопать в землю, из него в половине случаев вырастет хренов дуб?
рабастан вполне может сказать тоже самое и себе.

СЛАБОСТИ

СТРЕМЛЕНИЯ

До тошноты и подкашивающихся коленей боится магловского транспорта, особенно машин. В спокойном состоянии способен прокатиться на самолете, когда психика предварительно чем-то расшатана с трудом садится даже на обычную волшебную метлу. Ненавидит больничные запахи и совершенно теряется при виде большого количества крови (не своей), вряд ли сможет без чужих указаний остановить чье-то кровотечение и оказать помощь раненому.

Стать штатным колдографом "Пророка" когда-нибудь, но сойдут и "Новости" - в зависимости от того, которая из газет все же вырвется вперед. Хочет обрести душевный покой и скинуть лишний груз с плеч, чтобы перестать топить себя в работе и открыто смотреть на жизнь, но пока не осознает этого сам.

СВЯЗЬ

УЧАСТИЕ В СЮЖЕТЕ

Мыло - лучший вариант; через Уэйда и/или Брэйди

Пассивное.

ПРОБНЫЙ ПОСТ

— Я рад, что ты решил встретиться.
Уже готов присоединиться к нашему маленькому клубу?



Дом дышал на разные голоса, вздыхая перешептыванием в ночи и заглядывая в окна изнутри испуганными - тоже разными - глазами. Ступеньки скрипели чужим беспокойством и волновалась вода в редко остывающем чайнике, пока Ашер, хозяин, принимал все новых гостей в своем доме.
Мике бормотал, что это, наверное, довольно смело. Эш устало махал на него рукой и с удивлением обнаруживал в ней оставленную кем-то на подлокотнике книгу, шел ставить на место и перед самым шкафом вспоминал – этим «кем-то» был он сам, чая забыться в чужой фантазии и отдохнуть душой. И все больше задумывался – а в чьей же выдумке сейчас оказался он?

Его Дом и впрямь выглядел фантастически. Волк, носитель, пробужденный и непонятно как затесавшийся между ними ведьмак. Трое очень важных личностей, связанных тонкими нитями, грозящимися оборваться от малейшего дуновения ветерка – и все нити вели к нему, к Ашеру. И его делом было примерить на себя роль пряхи, встряхнуть спицами из костяка аргументации и сплести полноценный, жизнеспособный альянс.
Вот только в Коверт-вуде обещают не ветерок – здесь попахивает штормовым предупреждением.

С легкой руки Уолтера бунт габонской гадюкой вцепился в глотку старого-доброго Коверт-вудского волшебства и зло ждет, пока то сдохнет. Не гнушаясь торопить процесс путем использования заимствованной у иных колдунов силы – тех из них, которым по вкусу пришлась идея высвобождения первородной, стихийной мощи, заключенной в человеческих телах.

Но как долго, подобно той африканской змее, бунт прятался среди пожухлых листьев тускнеющей с каждым месяцем магии? Что из них было причиной, а что – следствием? Магия начала блекнуть, реагируя на зарождающиеся в небольшом городе настроения, или же сам бунт является закономерным следствием пытающейся стряхнуть закоренелые оковы чар природы? Возможно ли, что маги, шагнувшие в бунт и признавшие его действия, были правы?

Ашер не знал верного ответа на эти вопросы. Но он был уверен – вариант духов людям придется не по вкусу. Революция этого года явно выйдет боком и колдунам. Не к добру все это. Ох, не к добру. И Ашер решил действовать на опережение. Колдун делает то, что у него получается лучше всего – защищает свой Дом.

Ашер отвечает на вопросы постояльца, проводит первого гостя и привычно встает, приветствуя вошедшую в комнату девушку – единственную среди присутствующих – указывает на свободное кресло и как бы невзначай передвигает в нужное место небольшую чашку с напитком: гостья здесь не в первый раз, и вкусы ее хозяину дома уже известны, не подготовиться было бы грешно.

Эш загодя приготовил место для особой встречи: расставил порядком кресла, из которых как минимум два в обычный день были бы лишними и явно переместились из других мест; оставил для себя небольшой диван, а столик принес повыше.

Он осматривает комнату, что в столько короткий срок наполнилась совершенно непохожими друг на друга людьми, а в голове вертится шальная фраза «Вам, наверное, интересно, зачем я вас здесь собрал..»

Эшли открыл было рот, чтобы представить гостей новоприбывшей, но оказался чересчур медлителен – те уже представились сами. Пусть и не до конца. Хозяин дома на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями, а затем произнес, перехватывая инициативу:
- Для начала – добрый вечер всем присутствующим. Я не совру, если скажу, что рад принимать вас всех под крышей Дома, - колдун уже привычно обкатал большую букву языком, выделяя имя интонационно. – У каждого из собравшихся в этой комнате есть свои насущные проблемы и тревоги, бередящие душу.
Ашер помолчал, выдерживая паузу, и обвел глазами своих собеседников, приковывая внимание к следующей фразе:
- Что ж. Они общие – для всех нас.

Вёрджил Симмонс. Или баку, чье первое имя ему было неизвестно. Дух принес в дом запах лесного дождя и небольшую группу потерявшихся душ, не желавших крови и жестокости, что обещал им за свободу бунт. Вёрджил был воплощением светлой альтернативы для нашедших здесь приют духов. Вёрджил бродил по дому и задавал вопросы, порой – вслух, Вёрджил был густой зеленью под сенью лиственного древа, оттеняющей вызывающий красный – цвет революции и старого гнева.

Джервис Брэдфорт. Еще один осколок надежды – но не для духов, а для городских ликанов. Альфа, что отрицает одним своим существованием все то, чем является стая потрошителей. И снова – это этюд ярко сверкающей волчьей луны, не желающей быть перекрашенной в насыщенный алый. Это молодые вервольфы, которым некуда больше идти. Это слабость одиночек, сведенная воедино уверенной рукой. Слабость, обращенная в потенциальную силу.

Лилит Эвой. Носитель страшного духа, волей судьбы повязанный с магией покрепче иного колдуна. Лилит была неловкой тенью за спиной Александра в первый свой визит, Лилит боялась живых теней, прячущихся по углам и шепчущих прямо в ухо. Лилит нашла в Доме убежище – Дом не любил незваных гостей, но и эту гостью до сих пор недолюбливал. Даже званой – эти стены помнили, как им пришлось отгонять нездешний шепот, пришедший за девушкой вслед.

Эти люди.. и не люди вовсе. Их объединяет одна-единственная беда. Бунт. И его отражения, гранями мелких и не очень неприятностей разбившие не одну нормальную жизнь.
Ашер не мог помочь всем. Но каждый из них может помочь другому.

- Последствия борьбы духов бунта и колдунов затронули всех. С этим сложно не согласиться: люди, ведьмы, духи – носители и пробужденные, и даже ликаны – все пострадали от шальных пуль и вполне намеренных ударов. Считается, что в этой ситуации лишь две стороны: те, кто за бунт, и те, кто против, - Эш крепко, до побелевших костяшек сжал переплетенные пальцы, но голос по-прежнему звучал ровно, с привычной ему негромкой уверенностью: - Я не согласен.

Ашер перестал блуждать взглядом по чужим лицам, но его слова были вполне прозрачны и без прямых обращений к сидящим здесь людям.
- Есть и третья сторона. О ней не говорят и не принимают всерьез, считая лишь осколками, отлетевшими от основных сил. Но что, если я скажу, что есть духи, не поддерживающие бунт? Ведьмы, не желающие поставить духов на колени? Ликаны, участвующие в битве не по своей воле? – голос хозяина дома стал тише, будто тот старался таким образом приглушить смелые слова. – Что, если я предложу собрать эти группы отщепенцев в единое целое и создать.. альянс?

Колдун разжал занемевшие от внутреннего волнения пальцы и сложил ладони домиком, обращенным к его гостям.
- Подумайте сами – для одиночек все наши проблемы кажутся неразрешимыми. Но если хотя бы на минуту представить, что маги протянут руку помощи вервольфам, а вервольфы встанут на защиту духов.. Это выход.

Вёрджил пришел в Дом за убежищем для духов от царящей снаружи бури. Ашер дал ему и его людям приют – но понимал, что долго так Дом не выдержит.
Лилит примерила на себя роль матери, собравшей небольшую толпу из разрозненных людей с общей целью. С расколом ковена Ашер нуждался в ее помощи не меньше, чем она – в его.
Джервис бежал от проклятия, навязанного ведьмами оборотням – и вновь Ашер понимал, что не способен помочь ему в одиночку. Но он знал, что поможет им всем.

Альянс - это не просто объединение.
Это альтернатива. Бунту, старым ковенам, кровавой луне.. Альянс - это альтернатива войне.

Отредактировано Rabastan Aldridge (2017-11-22 01:46:00)

+4

2


ХРОНОЛОГИЯ


ДД.ММ.ГГГГ

Участник, Участник

Ссылка
Краткое описание

0


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » АРХИВ АНКЕТ » Rabastan Aldridge, 23 y.o.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC