Отдых – самое лучшее, что может быть, думаешь ты, когда лежишь на пляже под тёплым солнцем, от которого защищает зонт. И волны так прекрасно шумят, накатывая на песок. Что может быть идеальнее?
Что может быть идеальнее… наверное, если бы в отпуск вы поехали все вместе и не после того, как Эртур и Джон обидели вас обеих. Можно было бы устроить большой семейный отдых со смехом, шумными играми и другими веселыми занятиями, но…
Но мужчины повели себя не с лучшей стороны от слова совсем. Поэтому что есть, то есть, приходится искать позитивное в маленьком девичнике. И оно находится, особенно после третьего коктейля и решения послать к черту этих парней. Но…
Но они примерно на следующий день сразу же являют свой лик, а Лианна утаскивает тебя в номер, чтобы придумать развлечение.
Развлечение смешное и прекрасное, особенно в тот момент, когда Эртур влетает в дверь, а стриптизер говорит, что за четверых следует доплатить. Ты фыркаешь, берёшь Джона за руку и выводишь в комнату, которую они с крестным взяли. Смеёшься.
Смеёшься, спрашивая о том, что они с ним думали, когда брали номер на двоих с одной постелью. Джон присоединяется к веселью, говоря, что кому-то придётся доплатить.
- О, да, доплата, но Эртур наверняка заплатил, - смеёшься.
Смеёшься тихо, думая о том, что Дейн решит, что отобрал у человека работу, и в итоге заплатить втридорого. Крестный милый.
Крестный милый, но ему точно достанется. Вот кто-кто, а он точно влип, когда сорвался с твоим отцом на встречу, а пришёл через четыре дня. И правильно Лианна злится.
И правильно Лианна злится, ты поддерживаешь. Ты вот и за меньшее готова все кары небесные на кудрявую голову ее сына свалить.
Ее сына, который говорит о том, что сначала бы дергал ручку, прежде чем пробовать выбивать ее. Ты скептически смотришь на него.
- Правда? – смех.
Смех, ты бы посмотрела на это. Хоть возьми и устрой что-нибудь, чтобы проверить, но все же плеча Джона, если полезет выбивать дверь, тебе жаль. Но не смотря на это и на то, что ты уже не помнишь, из-за чего злишься, ты выключаешь свет и забираешься в одеяло.
Ты выключаешь свет и забираешься в одеяло, думая о том, что для вида все равно нужно подуться.
Подуться выходит ровно до момента, пока Джон не забирается под одеяло, шепча, что любит, и целует. Ты тянешься к нему, не разрывая объятия, отвечаешь на ласку, думая о том, что все остальное пустое.
Пустое, есть только вы. Именно поэтому вы теряетесь во времени, выходя на пляж очень уж поздно, когда завтрак уже канул в лету и обед совсем скоро.
Обед совсем скоро, а ты слышишь знакомые голоса и на ходу ловишь мяч, который летит в тебя. Младшие кузины подбегают, целуют в щеки и забирают игрушку, убегая.
Убегая, а ты переплетаешь ваши пальцы рук, когда дети виснут на Джоне, утаскивая с собой, а ты остаёшься в компании кузин.
Остаешься в компании кузин, чтобы потом найти Джона, которого дети прикапывают песком, принося его в ручках…
- Ну кто же так копает… - фыркаешь ты.
Фыркаешь ты, беря ведерко, помогая детям. Ровно до того момента, пока не подходит Лианна.
- Ну кто же так закапывает… - фыркает она, а ты смеешься.
А ты смеешься, когда он берет полотенце и на него загружает песок, высыпая намного больше, чем вы все.
- А Вы точно мама Джона? – с живым интересом, отложив газету, спрашивает дедушка одобрительно.
Одобрительно. И вот уже и он, и Лианна помогают детям, а ты смеешься, думая о том, что такой команды никто не ожидал. Когда все закончено, ты устраиваешься на шезлонге удобно.
Устраиваешься на шезлонге удобно, пока не слышишь голос Джона и не смеешься тихо, уходя в сторону ребят, играющих в волейбол. Флиртуешь.
- О, ты проснулся. Сфотографируешь нас? Он миленький, - дразнишь.
Дразнишь, потому что миленький для тебя только Джон, особенно когда краснеет…он встает и, пачкая тебя в песке, поднимает на руки и тащит в воду, а ты звонко смеешься, пытаясь отряхнуть с его плеч песок, хотя это невозможно… но касаться так хочется… так нравится.
Так нравится, когда он в воде проводит по твоим волосам, задавая свой вопрос, а ты вспоминаешь другой, старый.
- Фетишист да? – тянешься.
Тянешься к нему, когда он поднимает на руки и кружит в воде, чтобы как только вы остановитесь, поцеловать его, под водой по его телу выводя узоры, чтобы никто не видел.
- И ты самый милый, ммм… особенно когда краснеешь, - обнимаешь, продолжая рисунок.
Продолжая рисунок, снова тянешься за поцелуем, не слыша голоса на пляже, ловя момент.


Ты думаешь о том, что не готова расставаться с теплом, которое есть у вас, ведь это самое важное. Пусть даже сегодня важный день. И можно же хотя бы этот момент оттянуть… и ты…
И ты придумываешь план, завешивая все шторы, на четыре часа переводя часы. Это попытка сыграть с Джоном в игру…
В игру, которая вам обоим понравится, ведь в ней есть только победители, нет проигравших. Ты улыбаешься.
Ты улыбаешься, когда слышишь, как, вставая, он говорит, чтобы ты спала, заворачиваешься в оделяло, зная, что у тебя есть еще пара минут до плана, но все равно пытаешься зацепить его пальцами и притянуть обратно.
- Иди ко мне, ммм… - но кто-то слишком верен времени.
Но кто-то слишком верен времени. Ты встаешь, идя следом, а еда уже готова. Но вместо этого он притягивает тебя к себе, перебирая волосы, а ты довольно прикрываешь глаза.
- Ммм… Старк и фетишист, мммм, - тебе нравится сочетание.
Тебе нравится сочетание, определенно, потому что это – Джон, которого ты любишь. Целуешь его, а он потом говорит о еде…
- Я бы подумала о чем-нибудь еще, не только о завтраке, - хитро прищуриваясь.
Хитро прищуриваясь, думая о том, что план пора исполнять. Начинаются сборы, а ты достаешь все платья, думая о том, что, пожалуй, с удовольствием пока останешься совершенно без него. И начинается…
И начинается – скидываешь полотенце, как тогда, еще в гостевой спальне в вашу первую ночь, волосы распускаешь, а потом прикладываешь по очереди ткань, смотря на Джона. Он говорит, что не видит ни одного из них, а ты наигранно дуешь губы, откидывая прядь волос назад, открывая шею.
- И как ты собираешься помочь, если не видишь? – но есть план.
Но есть план, включающий кружево. Ты идешь к шкафу, чтобы достать коробочки, когда чувствуешь руки, обнимающие со спины, чувствуешь его близко, опираешься спиной на него, чтобы он мог видеть, что ты показываешь.
Ты показываешь, а он начинает мыслить правильно –  вы еще успеете собраться. И Джон даже не знает, насколько он прав. Ты улыбаешься и закрываешь глаза, чувствуя его губы на своем плече и шее, но…
Но еще не все. День же ответственный… и ты вручаешь ему чулки, подводя к кровати и садясь на нее. Вместо одевания он проводит по ногам снизу вверх и поднимается, а ты обхватываешь его ногами, притягивая к себе, чтобы забыть о времени, а он вспоминает о том дне…
- Сделай милость… помолчи, - тянешь к себе.
Тянешь к себе, чтобы словить в поцелуй и касаться, забывая о времени. А потом выводить узоры по коже, когда дыхание выравнивается, вы лежите, и ты совершенно не хочешь вставать. Тем более времени предостаточно.
Времени предостаточно, но знает об этом только один человек – ты. Когда Джон смотрит на часы, он начинает суетиться. А ты лежишь, наблюдая за ним, а когда он встает…
- Джон, куда ты? Мне без тебя грустно, - тянешь его обратно за руку.
Тянешь его обратно за руку, оставляя цепочку поцелуев от скулы ниже, по телу.
- Может, нам никуда не нужно? Я соглашусь дойти только до ванной, ммм, и то, если ты меня донесешь, - между поцелуями.
Между поцелуями, ты говоришь с ним, не собираясь никуда отпускать. Времени еще предостаточно… вот только ты забываешь об этом сказать.

Кастерли – это дом, ты знаешь это с раннего детства, с трех лет, когда совсем ребенком цеплялась за Тайвина Ланнистера, когда только его увидела, когда отец (Джейме, только он), привел вас в дом, чтобы познакомить с отцом. Дедушка вначале не был в восторге, а потом привык, потом вовсе запрещая кому-то говорить, что вы не их. Вы – Ланнистеры.
Дом каждого Ланнистера на Западе, сейчас ты дома в семейном замке, который ты обожаешь. Так много детских воспоминаний прячутся здесь. Так мноо маленьких тайн. Так много всего, что приятно помнить. И…
И Валар, конечно, часть тебя. И единственное, за что ты чувствуешь вину, это то, что не сразу приняла дракона, что дедушке пришлось проводить воспитательную беседу. Возможно, именно поэтому дракон до сих пор ведет себя, словно маленький ребенок, который боится, что тебя отберут. Но…
Но это твой ребенок. И ты знаешь, как поговорить с ним, чтобы он понял и принял. И после полета ты долго рассказываешь ему о Джоне, Призраке и всем, что происходит, опираясь на его бок, видя внимательные глаза, чувствуя тяжесть головы у себя на коленях. Так вы засыпаете.
Засыпаете, а на утро, проснувшись, расходитесь на завтрак. Валар летит за ним, а ты идешь на кухню, где находишь маму и Джона, которого обнимаешь со спины и оказываешься в муке. Тихо смеешься.
Тихо смеешься, говоря ему, что утро надо исправлять, и поцелуй от мамы вы не прячете. Незачем.
Незачем, вы же дома среди семьи. Вы завтракаете пирогом и кофе, и ты думаешь, что счастье на самом деле всегда рядом – дома.
Дома, и ты хочешь показать Джону Кастерли и окрестности. Ты говоришь ему об этом и о Валаре, а он задает вопрос, сбивающий с толку.
- Ребенок отпустил… но сказал, как будто не о Валаре, - со смехом.
Со смехом, наклоняясь к нему и оставляя поцелуй за ухом, посмеиваясь, прозвучало правда… интересно.
- А с Валаром вы поладите, он же меня отпустил сюда.
Джон говорит о волке и он тут как тут, а ты треплешь его по белой шерсти, обнимая, когда он садится рядом, и целуя в нос. Волк забавно чихает, но ты тоже соскучилась по нему.
- Да, здесь летает дракон… вряд ли в окрестностях кого-то чем-то можно удивить, - со смехом.
Со смехом, а после завтрака вы собираетесь и уходите. Вокруг улочки и дома, к восстановлению и реставрации которых дедушка приложил свою руку, здесь его все любят и знают, как знают и то, что каждый Ланнистер будет следить за своей землей, сколько бы лет не прошло. Обедаете в кафе с видом на озеро, а владелец приносит волку хороший кусок мяса, вы благодарите его.
- Говорила же, здесь никого не удивить, - и разбегаться не будут.
И разбегаться не будут, только с интересом смотреть на большого белого волка с красными умными глазами, который первый заходит в пещеру, когда вы, возвращаясь, первым делом направляетесь к Валару. Он заходит.
Он заходит, Джон представляет их, а волк уже тянет нос к дракону, касаясь его носа, и оба вполне довольны, приняли друг друга. Ты шагаешь навстречу, целуя Валара в морду, поглаживая.
- Ты умничка, мой маленький, - тянешь руки к волку. – И ты тоже, мой хороший.
Тянешь Джона за руку резко, поближе, и той рукой, которую держишь в своей, касаешься морды дракона, который прикрывает глаза, а потом внимательно смотрит на мальчишку, толкая носом его в плечо, одобряя.
- Ты ему нравишься, - с восторгом.
С восторгом, когда садишься у бока дракона и волка, тянешь Джона вниз, а Валар замыкает вас в кольцо.
- Теперь мы оба в плену.
Теперь вы оба в плену, а ты устраиваешь голову на плече Джона, а Валар кладет свою на ваши колени, оставляя место для Призрака на твоих.
- Кажется, он рад, что места стало больше, - смеешься.
Смеешься, а дракон прикрывает глаза умиротворенно, ты знаешь, что это значит, это ответ.
- Он согласен с утверждением, - одной рукой гладя дракона, другой волка.
Одной рукой гладя дракона, другой волка. Они оба – часть вашей семьи, которая собралась вместе.
- Теперь ребенок не отпустит и тебя, - смеешься, чувствуя, как Валар сжимает кольцо, контролируя, чтобы вся семья оставалась вместе.
Смеешься, чувствуя, как Валар сжимает кольцо, контролируя, чтобы вся семья оставалась вместе. И ты точно знаешь, что семья сегодня ночует в пещере дракона…
- Джон, ты же любишь ммм… пещеры? Сегодня мы остаемся здесь, - прищурившись.
Прищурившись. Это как разговор о фетишизме – ваша вещь, которая вызывает улыбку. Целуешь его легко, улыбаясь.



Некоторые страницы в жизни нужно завершить, чтобы пойти дальше. У вас обоих они были… до этого дня.
До этого дня часть старой жизни мешала вам обоим, ее нужно было стряхнуть, чтобы продолжить путь вместе. И, не смотря на то что увиденное тебе не понравилось, что ты до сих пор возмущена его реакцией на девчонку, ты бы предпочла не обсуждать ничего, а просто идти дальше, но…
Но всегда есть. И на этот раз это Джон и его патологическая любовь к словам. Это старковское. Это то, что делает его собой. Поэтому вы сидите и разговариваете о том, что произошло.
Что, собственно, произошло? Ничего особенно, всего лишь небольшой коллапс в виде его бывшей, которая заставила вас обоих сделать то, что давно пора. Все, что не делается, к лучшему.
К лучшему, но вспоминая, как он не сделал шаг назад от назойливой девицы, ты называешь его младшим братом. И совесть тут же просыпается, когда он резко поднимает глаза, резко вскидывая голову, как будто ты сделала очень больно. Как бы там ни было, ты этого не хотела.
Ты этого не хотела, потому что он – твой. И в горе, и в радости, и во всех непонятных ситуациях, через которые вы вместе пройдете. Он благодарит за чай, а ты не выдерживаешь давления чувства вины за обращения и, отходя, обнимаешь и легко целуешь его в скулу, прежде чем сесть напротив.
Сесть напротив и снова услышать слова. И в мыслях пробегает только одно слово – «Старк».
Старк следит за следами по твоей коже, говоря, что они чужие и их здесь быть не должно. Ты киваешь головкой, мысленно соглашаясь с ним, но это цена того, чтобы твои мысли ушли. Мысли о том, почему когда-то наркотики для Визериса оказались важнее тебя. Теперь ты знаешь…
Теперь ты знаешь, что все прошло, и ты там, где должна быть, и с тем, с кем должна и хочешь. Тихо смеешься, неожиданно в этой ситуации.
- Не ревнуй. Не к чему, - улыбаешься.
Улыбаешься, поводя пальчиками по его запястьям. Правда, не к чему, дальше следов ничего не было, впрочем, они тоже лишние, но…
Но они уже есть, и его это беспокоит. А ты говоришь о том, что это была попытка Визериса заставить тебя отдать ключ, а не знак любви или желания, а тот самый желанный предмет на столик перед вами.
На столик перед вами ложится ключ со звоном. Маленький, но для кого-то такой необходимый…а он говорит, что хочет услышать все, что ты можешь и хочешь ему сказать, а ты закатываешь глаза.
- Старк…
Он примет на веру, ты знаешь, все, что ты скажешь. Но обманывать ты не собираешься. Он – часть тебя.
Часть тебя спрашивает о том, носишь ли ты этот ключ с собой. Ты удивленно смотришь на него, а потом звонко смеешься.
- Старк, если бы я носила его с собой, ты бы это знал, не находишь? Ты ммм… раздеваешь меня, увидел бы, - сквозь смех.
Сквозь смех, потому что, правда, глупости говорит. Тем более, даже если бы тебе был нужен этот ключ регулярно, ты бы нашла, где спрятать его лучше. И это был бы явно не вариант кулона.
- Нет, мне его дали только прошлым вечером, чтобы я смогла поговорить, - когда приступ веселья спадает.
Когда приступ веселья спадает. Он глади твою руку, а ты встаешь с места и пересаживаешься к нему на колени, качая головой – так дальше продолжаться не может, расстояния быть не может.
- Он в том времени, когда наркотиков для него не существовало, - ты встаешь.
Ты встаешь с места, чтобы достать кольцо, а Джон называет твое имя и осматривает тебя, помня о шраме. И это самое милое, что ты можешь представить.
- Со мной все хорошо, - тянешь его за прядь.
Тянешь его за прядь к себе, чтобы коснуться его лба своим. Он спрашивает, как он хотел получить ключ, а ты отводишь глаза…
- Джон, как появляются эти следы? Как они появляются на тебе? Также и он пытался меня уговорить, раньше он всегда так делал. Но он не понял, что это давно не трогает меня, - смотришь на него внимательно, обхватывая ладошками лицо. – Я тебя люблю.
А после ты достаешь кольцо, которое Джон узнает, улыбается, говоря, что сто лет его не видел. Он берет кольцо в руки, крутит его, повторяя имя владелицы и рассказывая часть истории, которую ты не знаешь: это было его кольцо. Он называет свое имя, играя с легендой кольца, а ты улыбаешься.
А ты улыбаешься, когда он говорит, что сам бы хотел придти к тебе с этим кольцом. Никогда не поздно. Зажимаешь его пальцы вокруг украшения.
- Так приди, - он опускает руку на стол.
Он опускает руку на стол, говоря о том, что у него вопросов больше нет. Ты снова устраиваешься на его руках.
- У меня тоже, - прошлое останется в прошлом.
Прошлое останется в прошлом, а вы пойдете дальше. Вместе, как и должно быть. И Джон идет дальше. Кольцо.
Кольцо оказывается на твоей руке, а ты тихо смеешься, кивая головой, а потом отвечаешь на незаданный вопрос.
- Ты, Джон, конечно, Джейхейрис, но Старк, - целуешь.
Целуешь его, зарываясь пальцами в волосы, прижимаясь к нему, не обращая внимание ни на что. Воздуха не хватает, ты открываешься, лбом ко лбу прижимаясь и глаз не открывая.
- Знаешь, есть одна проблема… нам нужно поговорить с Призраком и сделать ремонт, ммм… - пора.
Пора сделать это место именно вашим домом. Вы сможете, вместе справитесь с этим, а пока поживете в апартаментах про корпорации дедушки. Но об этом немного позже.
- Я соскучилась, - снова целуя.
Целуя, потому что, кажется, день расставания с ссорой – это слишком много. И теперь кое-что еще нужно исправить и восполнить.