Harry Potter: Utopia

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » НЕЗАВЕРШЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ » к черту драму, слушай маму!


к черту драму, слушай маму!

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://s5.uploads.ru/G3OMq.gif

к черту драму, слушай маму!

ДАТА: лето 2021 года

МЕСТО: скромный дом Малфоев в магическом пригороде Лондона

УЧАСТНИКИ: Фобос & Мэико ака Скорпиус & Лаванда

Жизнь с Скорпиуса не особо легкая: мало того, что фамилия у него неподходящая, так еще и мачеха житья не дает. Жизнь Лаванды, напротив - в разы легче: фамилия ее полностью устраивает, а пасынка она видит три месяца в году. Но претензии у всех одинаковые: "с каких это пор ты мне семья?"

+1

2

Мисс Браун, обладающая нетривиальной фантазией и необъяснимым жизнелюбием, ни за что бы не могла предположить, что однажды заимеет и проживет почти уже десяток лет с фамилией Малфой; во-первых, потому, что это явно было не то, о чем можно мечтать – ничего сказочного в раздражающем весь Гриффиндор белобрысом мальчишке хорошенькая Лаванда не находила, в его папочке-Пожирателе тем более, во-вторых, потому, что в определенный момент своей жизни утвердилась во мнении, что замужество не то, чего бы могло ей светить и даже не то, чего бы она для себя хотела. Может потому, что семья не входила в круг приоритетов молодых оборотней, может потому, что ее затянувшееся лечение и глубокая депрессия не обещали положительных результатов.
В конце концов Лаванда просто перестала лечиться от того, что вылечить невозможно, оставаясь на учете в Мунго, как и обязало ММ, стала ходить на общие собрания, вникать в социальную жизнь – со временем у нее появилась не виданная ранее гражданская позиция, интересная ей работа в газете и досуг гадалки-любительницы, старые друзья, вновь оказавшиеся как нельзя кстати в ее жизни, и все в общем-то стало налаживаться, приобрело даже какой-то смысл. А потом ее лечащий колдомедик, функция которого теперь сводилась только к проверке состояния пациента перед и после полнолунием и снабжению запасами Аканитового зелья, тихонечко ушел на пенсию, а ей в лекари назначили старого знакомого, по-прежнему раздражающего, но, скорее, дотошностью и умением делать свою работу. Лаванде пришлось оценить эти качества, когда показатели выдаваемого ей зелья улучшились, и дни перед полнолунием перестали быть адом на земле. Что там еще она оценила, история умалчивает, – вероятно, ее прельстил канареечный цвет халата колдомедиков, – но все как-то само собой, как в случае Лаванды всегда и бывало, обернулось совершенно неэтичным, безответственным и со стороны Лаванды абсолютно неосмысленным романом, невозможным, абсурдным и удивительно безысходным. Это был поистине дивный новый мир, в котором случалось все то, что не могло бы быть реальностью в других вселенных.

Лаванда решила было, что эта обоюдная безысходность закончится чем-то знаковым, но мимолетным, но ситуация, и так бывшая не из легких, необъяснимо и неукоснительно ускользала из плохо ее контролировавших рук. Лаванда могла контролировать максимум процесс скучного сношения, превращая его во что-то менее скучное, спиритический сеанс в цветном шатре и, пожалуй, цвета платьев подружек невесты – последним и занялась в скорости совершенно необъяснимым для себя образом. И хотя подруги в голос осведомились: «Может, черный?» - мисс Браун была феноменально стойкой и упорной в своем решении нарядить всех присутствующих в бирюзовый. Ради этого цвета она пригласила всех, кого могла вспомнить, и весь вечер смотрела на людей, лица которых выражали полнейший ужас и одновременно восторг от абсурдности происходящего; даже миссис Грейнджер-Уизли, связи с которой окрепли в силу вполне объяснимой необходимости сотрудничества по вопросам меньшинств, выглядела так, словно с минуты на минуту ждала выпрыгивающего из-за ближайшего угла гоблина с колдокамерой и надписью «вас всех затроллили» над пестрой толпой. Это выражение держалось на лицах вплоть до окончания вечера – ничего, прерывающего церемонию, не случилось. И не в последнюю очередь потому, что Лаванда предусмотрительно приклеила вот-вот пасынка к скамейке вместе с его ненарядными серыми штанишками и свинским отношением.

Это было странное, до одури не анализируемое время, когда Лаванда, одинаково жизнерадостно выбирающая цвет штор и пробующая разобраться со своим новым назначением чьей-то женой, не смогла бы ответить ни на то, как она вляпалась в эту историю, ни на то, было ли у нее привычное желание из нее выбираться – она просто, казалось, плыла по течению. Свежеприобретенное семейное гнездышко в Норфолке на берегу океана, отличающееся повышенной концентрацией ветра и морской соли, оказалось на удивление вдохновленным и настолько обособленным от внешнего мира, что первые месяцы Лаванда регулярно обнаруживала себя в вакууме непредсказуемой идиллии и в случае полнолуния совершенно не боялась искрошить кого-нибудь на ленточки; в общем-то, подобное распространялось на все сферы ее жизни, принявшие вдруг понятные и цельные очертания, и на очередном повороте в русле реки, в которой Лаванда, как она думала, расслабленно плыла к далеким берегам, она вдруг обнаружила, что все это время гребла против течения, начиная от сомнительной общественной деятельности и заканчивая таким же спорным выбором спутника жизни.
- Шива, Вишну и святой рок-н-ролл, - ужаснулась Парвати, которой Лаванда выложила свои мысли по этому поводу за чашечкой сладкого чая в Косой аллее, - ты осторожнее там, а то мне придется всем рассказывать, что Малфои из тебя человека сделали. Вот неловко-то будет. – Большую неловкость у Лаванды вызывало только осознание того, что ее в общем-то устраивает этот дивный новый мир, она бы даже сказала, что любит его – знакомое, приятное чувство.
Впрочем, проблемы у нее по-прежнему вызывал мир старый и то, что от него осталось: Скорпиус вел себя отвратительно и пригрозил отцу утопиться в океане (учитывая, что идти до него было несколько шагов, и Драко и Лаванда разумно поверили в такую возможность), и Нарцисса всячески поддерживала общий суицидальный настрой – сама утопиться не грозилась, но очень одобрительно кивала на выходки внука. «Ну вот а чего ты хотел?» - вопрошала она, брезгливо рассматривая старательно сшитые шторы на больших окнах, и не давала совершенно никаких дельных советов. Только время от времени предостерегала, что в одно из полнолуний младшая миссис Малфой всех сожрет. Так и говорила, поправляя ладную высокую прическу, – «сожрет». Однако Нарциссе пришлось пересмотреть свои убеждения, простить, подержать и даже в какой-то степени полюбить невестку, когда скромное семейство Малфоев стало больше аж на двух человек – миленьких, неугомонных и не испытывающих сочувствия ни к чему живому девочек-близняшек по имени Мелисса и Оливия, удивительно неединодушных для близнецов, но одинаково украшавших и устрашавших мир своим присутствием.

К моменту их трехлетия мир для Лаванды был уже предельно ясным: в Управлении поддержки оборотней ее знали как отъявленную активистку и толкового куратора, митинг в поддержку или дебаты редко проходили без ее участия, ее гороскопы в «Ведьмополитене» пользовались доверием, и большую часть работы предсказательницы можно было делать из дома, чтобы следить за познающими мир и свою безграничную власть над всем окружающим детьми. По воскресеньям Лаванда в компании старшей миссис Малфой и дочерей ловила фей на заднем дворе дома, а раз в месяц с помощью все тех же и Луны Скамандер устраивала красочные фестивали и сборы средств на нужды очередного вымирающего животного или голодающей стаи где-нибудь в Луизиане. С пасынком отношения у нее до сих пор были так себе. Все прочее было на редкость восхитительным.
Подросшие близняшки заимели мерзкую привычку шантажировать всех домашним, ввергая родителей, не способных им противостоять, в пучину безысходности, бабушек, с первой минуты одинаково очарованных наследственными цветочными именами, вводя в транс умиления, и даже павлинов в количестве двух штук, оставшихся призрачно-белым напоминанием о величественном Мэноре (в котором Лаванда не согласилась бы жить, даже если бы ее шикарную шевелюру приклеили к тамошним гобеленам вечным заклятием) и презирающих все и вся в этом новом мире, они умудрились переманить на свою сторону – птицы охотились исключительно за неугодными Мелиссе и заклятыми врагами Оливии. В некоторые из дней, когда не симпатии девочек удивительным образом совпадали, гнев всего семейства обрушивался на голову Скорпиуса, и тогда Лаванда молилась, чтобы эта семейная ссора не переросла в дележ порядком оскудевшего наследства; в другие дни близняшки, несмотря на разницу в восемь лет, питали к старшему единокровному брату какую-то необъяснимую и очень коварную симпатию, щедро делились с ним Несквиком, спорили, чье платье ему больше подойдет и раздражали его постоянным присутствием в его поле зрения. Они могли просто таскаться за ним по всему дому и двору, не оставляя в покое, могли преследовать в его путешествиях в город (доходило до того, что они без спросу отправлялись в самостоятельное путешествие в Косую аллею, где, по их убеждениям, обязательно должен был находиться старший в свободное от учебы время) и обязательно обещали, что будут учиться все вместе через пару-тройку лет на зеленом, как лес за домом, Слизерине – тот факт, что к тому времени Скорпиус уже благополучно закончит Хогвартс, во внимание не принимался (что у близняшек не ладится с арифметикой, стало ясно довольно рано, как и то, что волосы у них светлые все же в матушку), и девочки жили грезами о светлом будущем маленьких волшебниц и террористов-преследователей. О многом говорило хотя бы то, что против такого поворота событий и попадания наследничков на Слизерин был даже Драко, не желающий любимому факультету, к которому до сих пор питал нежную привязанность, такой бесславной погибели: прекрасно осознавая весь разрушительный потенциал Мелиссы и Оливии, на досуге ходящих по дому фарфоровыми куколками с голубыми ленточками в волосах, он спал и видел хорошо спланированную месть гриффиндорцам – в числе первых он высказал предположение, что его младшему потомству самое место среди львов, нисколько не обидев Лаванду, ведь она предполагала это с самого начала. По факту ошиблись оба, и все обернулось страшнее, чем было запланировано изначально – претерпели от близняшек оба факультета. Но сильнее всего – их старший брат.
В остальное же время все не то чтобы шло своим чередом, но мало напоминало о времени: близняшки звали Лаванду «женщина» и, кажется, считали за свою, не упускали возможности подлизаться к Драко, который и без этого был совершенно ими покорен, и в семь лет начали слушать какую-то сомнительную музыку. Но все же поведение их было менее сомнительным, чем розовые волосы Скорпиуса и его же узкие джинсы в дырках, не подошедшие бы даже Лаванде в лучшие времена. На тот момент, когда ему стукнуло пятнадцать, а девочкам восемь, все более-менее поулеглось; Лаванда вот уже год, памятуя о подростковых проблемах и дельных советах старших, надеялась на налаживание диалога, хоть никаких поползновений с ее стороны замечено и не было – она справедливо рассудила, что рано или поздно Скорпиусу понадобится стороннее женское мнение (не пойдет же он, в самом деле, к отцу за советом – что тот делал, когда был подростком, так и осталось бы для Лаванды секретом, если бы ни болтливость подвыпившей Джинни), но он задерживался. Женщина решила не торопить: каким-то образом для хрупкой идиллии и перманентного счастья хватало того, что он не выплевывал приготовленные ей пироги и бывал дома только летом.
Это лето выдалось не из легких.

[nick]Lavender Brown[/nick]
[icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2017/11/82be21a907074bbf7a031f9283f4b741.gif[/icon]

+1

3

[nick]Scorpius Malfoy[/nick][icon]http://sg.uploads.ru/t/LU8Qi.png[/icon]
На самом деле, большинству детей не так уж сильно нравится в Хогвартсе. Конечно, когда они становятся взрослыми, грязные пеленки, дурак-начальник и однообразные вечера в кругу семьи и старых (иногда - буквально) друзей нравятся им еще меньше: отсюда и растут ноги у историй о счастливой поре школьной юности. Тогда как на деле все семь лет обучения они мечтали о мамочке, домашней кладовке с лимонными пирожками, и отдельной комнате.
Скорпиус был не таким. Он любил Хогвартс, потому что там было тихо. И даже когда профессор Зельеварения в очередной раз отчитывал его перед всем курсом, Скорпиус думал: «Какой к-а-а-йф».
Если в первые годы нежелание ехать на каникулы он списывал на свою безумную тягу к знаниям (по-правде, если таковая и имелась в наличии, то у Альбуса), привязанностью к школьной совушке, которую он подкармливал, цветам факультетской гостиной, и пожилому декану Слизерина, то к концу четвертого курса в его голове оформились четкие причины, по которым он предпочел бы каникулы у Поттеров. Звучали причины так: Мелисса, Оливия, мамаша и отец. 
В Рождественской открытке Альбус передавал поздравления от старших Поттеров, и упоминал, что миссис Поттер была бы рада, если бы он когда-нибудь посетил их дом. Скорпиус допускал, что как раз это лето и стало бы отличным временем для визита и изо всех сил старался об этом Альбусу намекнуть. К сожалению, его лучший друг оказался абсолютно деревянным в области намеков.
- Нет, ну ты подумай, почему я должен терпеть эту прилипалу?! – возмущался Скорпиус, размахивая трехстрочным письмецом из мэнора. Он еще не умел как следует ругаться, может, потому ему и не удавалось достучаться до черствого Поттеровского сердца. – Посмотри, какой нелепый зонтик! – и он совал Алу под нос колдографию Лаванды Браун в залитом апрельским солнышком саду, - Так и липнет к отцу!
Ничего не поделаешь, Лаванда действительно липла: обнимала мужа, как ей велела стоявшая за колдографом Панси Нотт, безо всяких признаков страдания на лице. С такими уликами на руках, Альбус вынужден был соглашаться, что мамаша Скорпа – гнусная прилипала. Но соглашался он нехотно, и глубокой вовлеченности явно не испытывал. Разве что, предложил сжечь колдографию стервы в камине.
Справедливости ради, Альбус вообще в последнее время был странный, и на прочие вселенские проблемы Скорпиуса реагировал точно так же.
Жаловался тот, допустим, что Роза отказалась с ним работать в теплицах, потому что, видите ли, «их цвета не совпадают». – Может, я как-то неправильно одеваюсь? – пытался рассуждать Скорпиус, - Думаешь, ей не нравится мой свитер?
Альбус в этот момент болтался в двух дюймах над землей: Джеймс совсем разозлился из-за того, что они одолжили его метлу, и поцарапали древко. Они не царапали, а просто взяли немного древесины для Зелья удачи, но кого это сейчас волновало? – Джеймс, она теперь не будет со мной дружить? – печально вздохнул Скорпиус, устав от риторического молчания друга. – Да кто этих девчонок знает, - в тон ему вздохнул Джеймс, наконец, отпуская младшего брата. Видимо, у Джеймса тоже была проблема с Розой, потому он так быстро исчез из гостиной: они даже не успели крикнуть ему вслед, что, возможно, наложили на метлу парочку Очень Полезных заклинаний. А Альбус весь вечер эгоистично ныл, что у него шишка на затылке. Наверное, еще маме об этом написал. А о том, что Поттерам нужно срочно предоставить Скорпиусу убежище, конечно, не написал!
И неожиданная встреча с Миртл, после которой Скорпиус заикался два часа, и несправедливость профессора Зельеварения впоследствии имели тот же эффект. В конце концов, наступил июнь, и друзья так и разъехались, непонятые.
На вокзале Драко сначала прошел мимо сына: на Скорпиусе были модные маггловские джинсы с цепями и дырками, купленные у магглорожденного старшекурсника за бешеные деньги, стильные розовые очки, которые Альбус привез ему из путешествия в Америку, и предмет его особой гордости – розовые волосы, над которыми они трудились пару вечеров, пока не плюнули на магию и не сдались в опытные руки Доминик. Большим горем стало то, что отец не оценил его модного образа. С другой стороны, это было ожидаемо: своей женитьбой на Лаванде Браун он подтвердил полное отсутствие вкуса, в котором его и раньше тайно подозревала Нарцисса.
Бабушка, пожалуй, была единственным человеком в доме, который по-настоящему ждал приезда Скорпа. Хотя ее объятия немножко отдавали нервической радостью узницы. Сестры первым делом вцепились в его чемодан. Мамаша ограничилась натянутой улыбкой. 

И вот, три недели и десять скорбных посланий Алу спустя, когда Мелисса уже разрисовала его пергамент с летним заданием единорогами, Оливия вылила на джинсы какое-то несмываемое зеленое варево, а волосы стали наполовину менее розовыми и выгорели, Скорпиус почувствовал, что ему нечего терять. У него теперь случались приступы необъяснимого раздражения (хотя, казалось бы, в этом доме было достаточно поводов и для объяснимого), и соблазн высказать мамаше все, что наболело, рос с каждым днем. Ему почему-то казалось, что, если он будет достаточно противным, его и правда могут выслать к Поттерам. Но действовать нужно было непременно через мамашу: во-первых, она и сама была бы счастлива избавиться от пасынка, во-вторых, в отличие от отца, вроде бы не испытывала желания мстить ребенку за новый имидж.
Да и вообще, ей пора было приступить к исполнению тех обязанностей, которых она так ловко избегала многие годы. Конечно, она воспитывала близняшек: но что близняшки, когда их выдадут замуж? Стоило ли так стараться ради их будущих мужей, которых Малфои будут видеть два раза в год – по большим праздникам? По мнению Скорпиуса, не стоило. А вот позаботиться о том, в чьем доме будешь доживать немножко чокнутой старушкой со вставной челюстью – еще как стоило. Но мамаша, по всей видимости, пока об этом не задумывалась. Даже вид Нарциссы, бегающей за своей чересчур прыткой челюстью по коридору (это случалось чаще, чем следует) не наводил ее на эту правильную мысль о будущем.
Скорпиусу было обидно: мамаша угощалась фамильным вином в садике, а он кружил в розовых кустах у ее беседки, как акула, постепенно становясь все ближе и нетвратимей. В конце концов, он плюхнулся на скамеечку напротив Лаванды, и будничным тоном сообщил: Там Мел и Лив потрошат ваш свадебный альбом. О том, что сам достал для них альбом с высокой полки, Скорпиус умолчал. Это был жест отчаяния: он должен был как-то отвлечь сестер от своей комнаты.
Потом он достал из кармана мятые письма Альбуса и начал их демонстрировать. Демонстрация заключалась в том, что он делал вид, будто бы читает письмо, и бросал таинственные взгляды на мамашу. Кажется, ее это мало заинтересовало, хотя приличная мамаша на ее месте решила бы, что это любовная переписка: уж очень таинственны были взгляды Скорпиуса, он проверял перед зеркалом! 
Скорпиус повздыхал, потомился, и решил зайти издалека: А как вы с папой познакомились? Может быть, приятные воспоминания о молодости смягчат эту стерву.
Не смотря на столь важную миссию, ему не сиделось на месте: у Скорпа всегда были проблемы с усидчивостью. Он вертелся, качал ногой (что его настоятельно просила не делать Нарцисса), и сыпал все новыми вопросами и информацией, как будто только что выпил целый кофейник.
- А можно мне попробовать вино?
- Как думаете, нам очень нужна та птичка, что над камином? Я хочу послать ее Розе.
- Мелисса решила, что будет вратарем. Завтра мы будем ее тренировать. Нам нужны перчатки. И то зелье от синяков, в салатовой баночке.
- На день Валентина я получил шесть признаний.
- Вы же больше не будете заводить детей?!
Скорпиус изо всех сил старался сдерживаться, потому что, если они как следует разговорятся, он, чего доброго, может ей понравиться. И тогда мамаше в голову не придет сплавлять его Поттерам.
К сожалению, в его безупречном плане обнаружилась внушительная брешь: нелегко казаться неприятным, когда ты весь такой обаятельный и совершенный. Про тренировки с Мелиссой, тем более, не стоило рассказывать, это уж и вовсе похоже на положительную характеристику для кандидата в какие-нибудь старосты. Кто его тянул за язык? Стоило бы поучиться у Альбуса молчать.

Отредактировано Phobos Selwyn (2018-01-20 21:16:50)

+2

4

- Если ты про тот, который лежит на верхней полке книжного стеллажа, то все в порядке, – ответила женщина, лениво оторвавшись от страниц «Ведьмополетена», к которому со времен модной юности питала непростительную слабость. Ее статья, посвященная подбору драгоценных камней к каждому знаку зодиака, была в другом разделе, и она просто любовалась фотографиями вечерних платьев, подумывая в скором будущем выбраться в свет. Окидывая взглядом плюхнувшего на скамейку розоволосого пасынка, Лаванда прикидывала, как это можно сделать с наименьшим ущербом для семейства, и никак не могла найти варианты.

По поводу же альбома Лаванда прекрасно знала, что других вариантов нет: возможно, она была не самой практичной барышней в Англии, но совершенно точно не слыла расточительной. С двумя дочерями в том возрасте, когда руки тянутся порвать бусы, изничтожить платье и разбить дорогие фужеры, Лаванда думала два раза, прежде чем разместить что-то на общедоступных полках. Она прекрасно помнила себя в детстве: как неосознанно еще левитировала мамины украшения из плохо запертой шкатулки, как добиралась даже до хорошо запрятанных конфет, как горели отцовские галстуки от любого проявления ее недовольства. Что малфоевская магия в силу крайней паршивости характера будет и того вреднее, блондинка не сомневалась, и держала все ценные и памятные вещи под магическими замками, которые не взломал бы и аврор-следователь, не то что парочка восьмилеток. Чтобы восьмилеткам тем временем не было скучно познавать жизнь, по всему дому женщина раскидала копии тех или иных ценных экземпляров. Мелисса, например, уже дважды стояла в углу за уничтожение жемчужных бус и браслета с бирюзой, а Оливия целый день потратила на уборку их с сестрой комнаты за то, что утопила в раковине любимую кулинарную книгу Нарциссы. Нарцисса не готовила, конечно, но любила во время своих бесконечных визитов к сыну и его семье листать красочные страницы с движущимися пудингами и планировать, что будет сегодня на ужин – разумеется, не ее силами. Ущерба, в общем-то, не было, и младшая близняшка получила, скорее, за то, что теперь Лаванде снова нужно было думать, чем занять свекровь, и приходилось, к тому же, самостоятельно изобретать рецепты рыбных пирогов – мяса в ее доме никто не ел, видимо, по религиозным соображениям. Лаванда мясные блюда жаловала, и это единственное, в чем они были единодушны со Скорпиусом.

- А как вы с папой познакомились? – выдал вопрос пасынок, заставив Лаванду во второй раз отвлечься от чтива и начать подозревать его в недобром. Надо сказать, она не теряла бдительности с самой первой их встречи, но никак не ожидала, что коварства ему хватит только на этот вопрос. Лаванда отхлебнула вина и внимательно посмотрела на Скорпиуса сквозь стекла тонких очков с красной оправой, которые надевала во время чтения – его новый имидж до сих пор был предметом горячих семейный споров. Когда он впервые показался на глаза отцу в таком виде, с Драко, забравшим сына в Кинг-Кросса, случился такой припадок, что даже Лаванда не рискнула мешать ему крушить беседку на заднем дворе.

- Я убью этого гаденыша, - совершенно серьезно выдал отец семейства, отвлекшись от того, что кто-нибудь из Уизли непременно навал бы современным искусством.

- Давай, меньше проблем с дележкой наследства будет, - язвительно хмыкнула Лаванда в ответ на эту до смешного абсурдную угрозу. Она представила, как Нарцисса заламывает руки и рвет на себе волосы, пока Драко топит сына в пруду, и почему-то осталась глубоко удовлетворенной этой картиной. – Это всего лишь волосы, душа моя, - сдалась она в итоге, понимая, что вряд ли кто-нибудь еще способен успокоить ее супруга. В ответ она получила пространную лекцию о том, что дело, может, вовсе не в волосах, а в том, что будущее всей семьи в руках какого-то имбецила.

И вот Лаванда вспомнила все это, попутно пытаясь придумать ответ на вопрос подростка. Не говорить же ему, в самом деле, что она совершенно не помнит, как это произошло! К тому моменту, как его отец стал засранцем и решил поиздеваться над беднягой Невиллом, она уже откуда-то его знала. Может, пересекались на парах. А историю о том, как они познакомились поближе, Лаванда ребенку рассказывать бы не стала, не своему точно – больно уж рейтинговый рассказ выходил.

К счастью, думать долго не пришлось: Скорпиус бомбардировал ее вопросами так, что совершенно ясно было, ему это не интересно, и она лишь укрепилась в подозрении, что это часть какого-то плана. На всякий случай она оглянулась, разведывая обстановку (за ее спиной вполне мог притаиться младший мальчишка Поттеров), и только затем отложила журнал и подняла очки на лоб.

- Разве что ты запишешься в няньки, - хмыкнула блондинка на последний вопрос пасынка. В общем-то, она не планировала, но она практически ничего из того, что случилось с ней за последние десять лет, не планировала, и нельзя было сказать, что она недовольна сложившимся положением дел.

- Скорпиус, тебе от меня что-то нужно? Или ты просто неудачно зелье смешал? – осведомилась женщина, допивая бокал. Она с интересом оглядела письма в его руках и чуть ни спросила, не пришел ли он к ней за любовным советом, но вовремя прикусила язык, прекрасно осознавая, как ранимы мальчишки в этом возрасте. Ситуация несколько усугублялась тем, что большинство сердечных травм они получали от девчонок вроде нее, но Лаванда была убеждена, что с высоты собственных знаний может помочь кому угодно избежать любовной драмы.

[nick]Lavender Brown[/nick]
[icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2017/11/82be21a907074bbf7a031f9283f4b741.gif[/icon]

Отредактировано Meiko Mikasa (2018-02-21 02:03:00)

+2


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » НЕЗАВЕРШЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ » к черту драму, слушай маму!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC