Harry Potter: Utopia

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » I MAKE SPELLS NOT TRAGEDIES » magic tumbled from pretty lips


magic tumbled from pretty lips

Сообщений 1 страница 3 из 3

1


https://78.media.tumblr.com/64d278ec9a19b51f4ac736aa3bd2fb65/tumblr_pczu44DWvE1r19ms9o5_400.jpghttps://78.media.tumblr.com/3085e8622625083cb623ff21601c35dd/tumblr_pczu44DWvE1r19ms9o6_400.jpg
https://78.media.tumblr.com/c12474ade105fc2c7cc78ad469b58d95/tumblr_pczu44DWvE1r19ms9o1_400.jpghttps://78.media.tumblr.com/0a23c92f2639602409f6b7ec0476e833/tumblr_pczu44DWvE1r19ms9o8_400.jpg
https://78.media.tumblr.com/e67277cd55559af72948d507f8736dc4/tumblr_pczu44DWvE1r19ms9o3_400.jpghttps://78.media.tumblr.com/5bdc84c3139dc014bdb455266a06e216/tumblr_pczu44DWvE1r19ms9o2_400.jpg
https://78.media.tumblr.com/af287f63c2f6d7c1368e253c8963b41f/tumblr_pczu44DWvE1r19ms9o7_400.jpghttps://78.media.tumblr.com/afe5c512661520e5a9a3af5361859bde/tumblr_pczu44DWvE1r19ms9o9_400.jpg

magic tumbled from pretty lips

ДАТА: по канону

МЕСТО: Дорн и Эссос

УЧАСТНИКИ: Дарон, Нимерия

Когда все затеряно в песках и никто, кроме змей, не знает, как найти утраченное.

+1

2

Дорн со стороны, может, и выглядит как хаотично разбросанные замки среди пустыни с попыткой определить, где в этой пустыне можно жить, но это только для того, кто впервые взглянул на карту и ни разу не попытался преодолеть красные горы, да даже издали не сподобился увидеть их вершины. На само деле, перед внешним врагом или ради общей цели, вся страна объединится, пусть и неявно, но за одно. Несмотря на то, что наша страна живет так, как хочет. И почти не связана со многими из прочих районов за красными горами, у нас везде есть люди и есть ниточки, за которые мы можем  потянуть, чтобы, при необходимости, добиться результата, нужного для нас. То же самое и через узкое море. Интересная Дорну информация быстро доходит до нужных ушей. Дядя Доран в водных садах, и ему не нужно покидать это место, чтобы быть в курсе всех дел. Отец, напротив, не сидящий на месте, так же знающий все и умеющий выделять важное и отличать правду от лжи и выгоду от пустышки. Так что новость из-за моря о редкой ценности, мелькнувшей на черном рынке в Волантисе, достигает нас быстро, но и действовать нужно еще быстрее.
Валирийский мечи стоят целых армий, но у нас знают, как можно сэкономить, отделавшись просто отрядом наемников. Хоть и первоклассных, их эквивалентом, несколькими доверенными лицами и профессионалами своего дела. За море едем я и Ним – нам будет нужно все проконтролировать и забрать сокровище, доставить его домой. Мы сходим в порту даже раньше, чем нужно, опережая намеченное время, встречаемся с нужными людьми, узнаем их по заранее определенным делам и фразам. Мы не хотим упустить свое, но весь наш вид выражает расслабленность: туристы, за плату прибывшие на торговце.
Вольные города я люблю. С детства слушал истории отца о его туда визитах, всегда видел сестер, многие из которых родились по эту сторону узкого моря. вот и Ним родом отсюда – похожа на людей, что в большинстве заполоняют улицы этого города, но она – самая настоящая дорнийка, и ее родина Дорн, никто не посмеет в этом усомниться, да и повода к этому нет. Я буду первым, кто попросит повторить сомневающегося, если такой найдется, и объясню ему все, что думаю на этот счет, максимально коротко и доходчиво.
Сидеть в комнатах где-то в гостинице и ждать результатов нашего дела не в нашем духе. Решаем, что этим делу не поможешь, и лучше не тратить зря время, а выйти и осмотреться, погулять. Что может быть более естественным, чем гости города, вечером решившие пройтись по его улицам? И мы выходим, чтобы смешаться с разномастной, разношерстной публикой, желающей увидеть то, что может предложить город, своими глазами. Сидеть на месте – это не про детей Оберина Мартелла.
Мы привыкли считать, что в Дорне есть все, что нам нужно, но и к новому мы открыты. Никогда не поздно перенять удачный опыт соседей, тем более что его всегда можно улучшить, подправив под реалии нашей страны. А на улицах Волантиса гомон сотен голосов, такого же числа наречий, музыка из открытых окон и еда навынос у лоточников.
На лотки я и отвлекаюсь – набираю самых разных моллюсков у мальчика с тележкой, бросаю ему мелкую монетку сверх цены и спешу со своим уловом к Ним – а она уже ведет разговор с кем-то, судя по виду, из местных, а тот поглядывает на нее как-то… В общем, мне не нравится, да и подозрительны в нашем сегодняшнем деле случайные знакомые.
- Милая, - я подхожу к Ним так, что она меня не видит и, приобняв за талию, вручаю ей моллюсков. – Я взял разные, мальчик-разносчик уверял, что самые свежие, но я и сам вижу, он не врал. А вот фруктов для детей пока не попалось.
Поднимаю взгляд на собеседника Ним, весь его вид говорит о том, что человек он не простой, и в городе имеет не последнее место.
- У нас двое. – Я улыбаюсь, не выпуская талии Ним, и целую ее за ухом, выдыхая, будто смеюсь. – мальчик и девочка. Так хочется удивить, найти что-то особенное, знаете? Джон.
Протягиваю руку своему новому знакомому, представившись именем, первым, кроме своего, пришедшим в голову, и сам удивляюсь, откуда оно такое взялось у меня на языке, и получаю тычок под ребра. Ну, да, выбор имени получился своеобразным, нетипичным для Дорна, но и я не знаю, что Ним уже успела про нас нарассказывать этому человеку. Обнимаю ее крепче, притягивая к себе, и только больше улыбаюсь, снова оставляя поцелуй. Теперь чуть пониже, по шее.
Теперь моя очередь узнавать что-то новое о себе. Видимо. Дело в случайно вырвавшемся имени – и вот я уже с Севера, и меня привезли оттуда.  Чем больше слушаю, тем моя улыбка становится шире, а взгляд влюбленнее. А новый наш знакомый вдруг подхватывает беседу в стиле «Я вас так понимаю», и удивление скрыть я могу только снова пряча лицо в шее Нимерии. Пряча – и касаясь кожи губами уже не для того. Чтобы собеседник больше поверил в легенду, которую мы плетем тут же. сейчас мне хочется это сделать не от лица гипотетического Джона с Севера, а от своего собственного, и не шутки ради. А господину из Волантиса мы, видимо, нравимся. Нас приглашают в театр, а мы пойдем, ведь это лучшее прикрытие, свидетелей много, а место совсем другое. Там я держу Ним за руку, не сильно вдаваясь в происходящее на сцене, знакомясь с молодой женой нового знакомого (девочке хорошо если исполнилось пятнадцать), слушая краем уха их разговор и подыгрывая по мере сил, отчаянно желая уже распрощаться с этим типом, который кажется мне все более противным, поскорее. На Джона я уже откликаюсь прекрасно, и в какой-то момент переплетаю наши с Ним пальцы, и не хочу их выпускать, когда спектакль – на сцене и наш – закончится.
Мы выходим из театра, понимая, что дело, ради которого мы здесь, уже должно было завершиться, но об успехе или неудаче мы узнаем только в порту. Там верный отцу человек нас торопит, торговое судно в Браавос уже отчалило, а это значит, что все получилось. Получилось забрать меч, и теперь дело за нами – наше судно перехватит это по пути и единственно нужный нам груз будет передан в наши руки. Дело нескольких часов, и мы поплывем домой.
- Наши дети так и остались без экзотических фруктов из-за моря.
Я подхожу к Ним, вспоминая сегодняшнюю легенду, забавно, что она, сочиненная на ходу, сработала, и нам поверили, в новым знакомым мы расстались почти друзьями.
- А я, значит, милый?
Намеренно пропускаю первый эпитет в сказанном Ним описании, и снова приобнимаю ее – пока еще легко, но наблюдаю за ней внимательно. Корабль лавирует, покидая городской порт, курс пока взят совсем не туда, мы сделаем петлю. А она отвечает на мой вопрос вопросом о детях и их именах.
- Что, не милый? – Расстроено опускаю глаза, но притягиваю Ним сильнее. – А дети… Хм, мы это успеем, как и имена придумаем. И без подарков из путешествий их оставлять не будем.
Делаю глазами круг и снова кидаю на Ним внимательный взгляд, несмотря на насмешливый тон разговора.
- как думаешь? Нельзя же оставлять детей без подарков.
Правда, нельзя. И для младших сестер кое-какие мелочи я успел захватить тогда же, когда отстал от Ним и вернулся с моллюсками. Впрочем, не об этом сейчас речь. Порт воланстиса уже не видно, но и не в моей привычке стоять на корме корабля и глядеть назад. Только будущее, только вперед.
Вперед, наклоняясь, чтобы коснуться губ Ним губами. Чуть задержать касание, давая понять – смех смехом. Но шутки кончились. Сейчас я серьезен, и, отстраняясь, касаюсь лбом ее лба, проводя большим пальцем по ее щеке. Ветер раздувает паруса, наш корабль ложится на курс, чтобы поскорее привезти нас к месту встречи с другим, который везет наш ценный груз, но я не думаю о мече, замирая в моменте, и жду, сам до конца не зная, каким будет ответ.

Черные ветки, белое небо, белая земля. Все в этом лесу я уже видел, знаю тропу, по которой иду, но каждый раз не могу быть уверенным в том, как далеко смогу зайти. Знаю одно наверняка – в конце пути кто-то ждет меня, и я иду на зов. Этот зов – не голос и не приказ, это что-то внутри меня, какое-то внутреннее самое сокровенное знание и понимание – я обрету что-то, чего не имею, но без чего я – не я, только тогда, когда дойду до конца пути. А пока лишь ветки, белое небо и земля. И я ярким нездешним пятном на тропе иду вперед.
В первый раз я увидел этот сон несколько лет назад. Я увидел белое поле и черный лес впереди. Я удивлялся, как же так может быть, что только два цвета, и больше ничего. И тишина, абсолютная, будто, кроме меня, здесь нет, и не было ни единой живой души. Со временем я начал отличать – оттенки цвета, хруст веток под ногами, завывание ветра в древесных кронах. Чем дальше во сне я продвигался вглубь леса, тем больше их становилось – лес, природа, все, что окружает, все живо. И зов все сильнее.
Сегодня я иду вперед, зная наизусть то, что увижу сначала. Я уже давно не кажусь себе нездешним и ярким пятном, но не могу понять, то ли мои цвета припылились, и лес растворил их в себе, делая меня себе равным, то ли я принят здесь, сам стал частью того, что меня окружает, и больше не выпадаю из общей картины вокруг. Я иду вперед, зная старые ориентиры. За дубом направо до ложбины, где внизу журчит речка с ледяной водой. Чуть впереди по течению вниз – большие валуны, по которым можно перебраться на тот берег. Дальше подъем – ноги по первости скользили, я спотыкался и падал, хватаясь руками за кусты вокруг, но теперь уже ловко карабкаюсь вверх, чтобы продолжить свой путь. Что-то красное впереди – я видел его лишь издали, этот третий цвет, тоже яркий, но самый правильный здесь, но никогда еще до него не добирался. Отчего-то мне кажется, что сегодня его время пришло.
Идти становится трудно, как будто воздух делается вязким, и необходимость пробираться сквозь него уже отнимает силы. Ветки становятся гуще, деревья растут чаще. Я продираюсь вперед, влекомый лишь цветом – и зовом, силе которого не могу противостоять. Наконец, я вижу его – белое дерево с красными листьями и лицом на стволе – щелки глаз закрыты, но подтеки на коре говорят о многом даже тем, кто, как я, никогда такого не видел, лишь книги, лишь описания на словах, воображение и его рисунки. Реальность внушает намного больше трепета внутри. И предвкушения, будто я, наконец, дошел. Я спешу. Не обращаю внимание на ветки, через которые лезу, позволяю им цепляться за плащ, путать ноги, мелькать перед глазами. Одна из них бьет меня по лицу, чувствую теплое и влажное по коже, царапина, кровь, еще что-то красное кроме листьев дерева впереди, но не позволяю себе отвлечься, будто стоит мне отвести взгляд от дерева, и я снова не дойду и собьюсь с пути. Наконец, уже выбившись из сил, устав противиться воздуху, деревьям, своим сомнениям, я вываливаюсь на поляну, дерево на другой стороне. Но кроме дерева меня волнует другое. Из-за ствола появляется большой белый волк.
Большой белый волк внимательно смотрит на меня красными глазами и делает шаг вперед, а я делаю свой. Мы идем друг к другу неспешно, но мое сердце колотится, что есть силы, встреча, я жду ее, но и боюсь, зная – после нее все изменится. Когда остается не больше метра, волк останавливается, я тоже стою. Мы смотрим друг другу в глаза. Я медленно протягиваю руку вперед, волк тянется к ней, нюхает пальцы, касается кончиков носом.
И все переворачивается. Я становлюсь ниже, смотрю внизу вверх, слышу и чувствую сразу столько, как будто попадаю в поток. Как будто бурлящая вода уносит меня в мир запахов, звуков, того. Что я раньше не мог и на долю почувствовать. Теперь я знаю, лес живой. Каждое дерево, каждый листок, дуновение ветра, топот копыт бегущего где-то большого зверя, биение его сердца и запах плоти. И другие запахи – корица, гвоздика. Пряное вино, яркое солнце, пустыня и ее пески. Что-то далеко не отсюда, это бьет мне в ноздри, я шумно фыркаю, будто смеюсь. И просыпаюсь.
Полная луна светит в окно, легкий ветер шевелит полог. А я хватаю ртом воздух. Как будто тонул и, наконец, сумел сделать вдох. Касаюсь щеки, крови нет, но я чувствую его – жжение от удара, так же, как тогда, когда падал на склоне, хватаясь за ветки, обдирая о них руки во сне, а боль оставалась наяву.
Моей руки, все еще держащейся за щеку, касается ладонь. Ним отнимает руку, но она ничего не увидит, следов на коже нет. Только это не значит, что ту царапину я не чувствую, и она это знает. А я знаю, что она понимает – проснулся я не просто так.
- Мы встретились с тем, кто звал меня. Я его увидел. Увидел и стал им на секунду.
Я обнимаю ее, укладывая назад на подушки, и ложусь рядом. Тот поток ощущений все еще трудно забыть, но то, что Ним рядом, отгоняет морок быстрее. Я перебираю пряди ее волос, пересказывая свой сон.
- Волк был огромный и белый, но глаза красные, альбинос. Я протянул к нему руку, он коснулся меня, нюхая мне пальцы, и все перевернулось. Сразу столько всего, звуки, запахи, я потерялся во всем этом. А потом проснулся.
Вспоминаю то, что во сне посчитал нездешним, отчего фыркнул – волк, или я. Пряности, горячий песок, забившийся в складки одежды, палящее солнце, оставляющее свои следы на всем, чего может коснуться. Запахи, которые я принес с собой в тот мир. Мне кажется, они всегда с нами, так давно, что мы слились с ними, они  - часть нашего края и часть нас, так что чувствовать их отдельно от всего и ощущать чужими было особенно странно. Будто это что-то не мое, но в то же время я.
- Но ты знаешь, я не думаю, что это конец. Я нашел того, кто звал меня во сне, только зов от этого не стал слабее. Наоборот, я как будто слышу его и сейчас. И я знаю, где это место, оно реально, и реален волк. Ним… Ничего не прояснилось, как я раньше думал, все стало только хуже.
Провожу рукой по ее лицу, желая отогнать наваждение, и целую девушку в волосы, мне нужно почувствовать, что есть я, и где мое место. По какой-то необъяснимой причине уже несколько лет мне снится Север, где я даже ни разу не был, и вряд ли даже стал думать о нем без этой причины. Зачем мне он нужен, и что мне там делать? Ответов нет до сих пор.
- Звучит как полный бред, лепет больного. Кому ни скажи…
Я сперва, правда, так думал, но потом рассказал Ним, и она мне поверила. А потом отец сказал, что сны не всегда могут быть только снами. Во всем нужно только разобраться, расшифровать. Но кто растолкует мне то, что я вижу и чувствую, лучше меня самого?
- И никогда мне не будет покоя.

+1

3

Многие считают, что Дорн – это пустыня и сплошной песок, разносимый ветрами и ничего больше. Ты смеёшься каждый раз, когда слышишь эту чушь. Дорн – это твой дом. Дорн – это люди, которые могут браниться, а через пять минут пить вместе. Или затаить обиду и вражду. Но к внешней угрозе все становятся одной семьей.
Одной семьей, которую эта самая жара и пустыня делают сильнее, неуязвимее. И для своей земли они сделают все. А ещё…
А ещё вы не любите скучать. И это благословение богов, если можно совместить дело с отдыхом. Вы с Дароном выезжаете в старый Волантис с планом забрать меч из валирийской стали, не заплатив ни одной монеты. Для этого нужны люди…
Для этого нужны люди. Верные и ловкие, а таких в вашей земле не счесть. Улыбаешься, когда составляете план маскировки, когда свой человек внедряется в команду торгового корабля, который незаметно вывезет вещь, чтобы встретиться с вами в море. Для капитана того судна легенда простая – несанкционированная торговля, вы возьмёте пару мотков ткани и кружева, а деньги в его карман. Все их любят.
Все их любят и за ними ничего не видят. Вы в Волантисе, на старых улочках. Осматриваетесь, тебе любопытно, отец же всегда говорил, что ты отсюда. В обстановку выписываешься, но слухи далеки, все знают, что вы с южного корабля. Не скрываете.
Не скрываете ничего, кроме имён, официальная цель та же торговля – тем более давно пора доставить сюда дорнийское вино, забрав местные товары. Не вызывает подозрений. И есть время прогуляться.
И есть время прогуляться после того, как вы находите жилье. Вы смеетесь и обсуждаете, наблюдая,  а потом Дарон отходит, чтобы взять еды, а ты остаешься одна..
Остаешься одна ненадолго. К тебе подходит местный из благородных, смотрит на тебя и начинает расспрашивать, почти флиртовать. Он стар, но ты улыбаешься и говоришь, зная, что вам нужно, чтобы вас запомнили и видели, но все же личность мало приятная.
Мало приятная, зато в городе весомая. Ты понимаешь это, видя, как приветствуют его люди, а рабы в татуировках отводят глаза. Ты думаешь, что пора уходить, но Дарон еще не вернулся, а слово этого человека здесь сомнению не подвергнется. Он – ваше алиби. Но надо придумать…
Но надо придумать, как отвлечь его. Ты не успеваешь ничего сделать, как тебя обхватывают сзади, и ты точно знаешь, что это Дарон. Он вручает тебе моллюсков и называет тебя милой…
Называет тебя милой – тревожный звоночек. Но приятно. К тому же нужно расслабиться, чтобы новый знакомый ничего не заподозрил. Ты опираешься спиной на брата, а по крови разбегается тепло… так правильно.
Так правильно… Он говорит о детях, а ты, пригревшись, не сразу понимаешь, а когда осознаешь…
А когда осознаешь, не остается ничего, кроме как играть, ты полуоборачиваешься и обнимаешь «отца своих детей», на ходу съедая моллюска, хотя предпочла бы вино от этих слов. Вот так раз – мать двоих детей.
Мать двоих детей в твоем-то возрасте… в общем-то, правда чистая, могла бы ей быть.  Но…
- И как зовут наших детей, любимый? – смотришь на нового знакомого. – Он всегда забывает имя младшей… мстит за то, что назвала сама, а не так, как он хотел.
Немного лишних деталей. Но делающие образ намного ярче. Ты задумываешься над именами, а потом фыркаешь, думая о том, что в одном он прав – детей всегда хочется удивить и порадовать. Так всегда делал отец, возвращаясь, так делаете вы, когда едете куда-то – всегда помните о младших маленьких сестрах, которым еще только предстоит открывать мир. Но имя…
Но имя. Ты незаметно бьешь локтем Дарона в живот, легко, чтобы дать понять, что он влип. Какой к черту Джон?
- Привезла сувениром с Севера.. отец был против, но любовь, от того и первый ребенок. Он миленький…- ладошкой по его щеке. – Но глупенький.
Взгляд миленького, но глупенького становится влюбленнее, и ты понимаешь, что все пошло совсем не так. А ваш новый друг говорит, что понимает вас, ты смотришь на Дарона с вопросом в глазах, звучащим как «Серьезно?».
Серьезно он решает пригласить вас на мероприятие на свои места. Вы идете – это отличное прикрытие. Там он знакомит вас со своей женой, совсем юной девочкой, которой едва ли есть пятнадцать лет. Он…
Он прячет лицо в твоей шее, касается кожи губами, а ты прикрываешь глаза, думая о том, что все правильно, хотя при этом совсем все не так. Но наплевать.
Наплевать, думаешь ты, выводя по его ноге узор, не наблюдая за действием, только за вами. Расходитесь вы с новым знакомым приятелями, поэтому, когда резонанс от кражи разносится по городу, вы вне подозрений.
Вы вне подозрений. Садитесь на свой корабль, чтобы двинуться на встречу другому, где груз. На палубе Дарон подходит и задает вопрос, ты фыркаешь.
- Но глупый, помни. Откуда вообще… Джон?! И как, говоришь, зовут наших детей, – вот уж выбрал.
Вот уж выбрал, а из вас никто на севере никогда не был, никак с ним не связан, поэтому все очень странно. Дарон опускает глаза, спрашивая, а потом говоря про детей, а ты внимательно на него смотришь…
- Нельзя… - вот уж правда.
Правда, ты не играешь, ты тянешься к нему, целуешь, когда он касается твоих губ, проверяя. К Неведомому все правила, это ощущается самым верным, что есть в этом мире. Обнимаешь его крепче.
Обнимаешь его крепче, думая о том, что если бы не встреча, предпочла бы оказаться в каюте, где нет посторонних глаз, но второй корабль рядом.
Рядом, вы забираете свое сокровище. Не разворачивая при всех, уводишь Дарона в каюту, лишь там разворачивая ткань, покрывающую сталь.
- Чудесно, правда? – ты думаешь о том, что это не все, что должно открыться. – Отец сказал, что он будет твоим.
Дарон всегда любил мечи. И это на самом деле дня него, пусть он до последнего момента не знал.
- Но нужно стереть гербы, по пути заедем к мастеру, - улыбаешься.
Улыбаешься, тянешься к нему и целуешь, обнимая, думая о том, что теперь у вас дорога домой.
- А еще можно открыть не только эту ткань, - на секунду разрывая поцелуй, чтобы вновь его поцеловать.
Вновь поцеловать, зная, что эта поездка дала вам намного больше, чем просто меч. И это другое намного важнее.


В вашей комнате темно, закрыты ставни, и только луна сквозь изящную резьбу просвечивает, а в курильницах мята – это должно сделать сон спокойнее. Дарону иногда снятся странные вещи.
Странные вещи о странной земле, на которой вы никогда не были, которая принесла собой для вас смерть Элии и ее детей. Но все не просто так…
Все не просто так, ты знаешь это уже много лун, поэтому часто, когда Дарон засыпает, смотришь на него, умиротворенного, и выводишь по его коже узоры, желая, чтобы сон был добрым.  Но не в этот раз…
Не в этот раз… ты читаешь при свече, когда он начинает шевелиться, волноваться, ты знаешь, что это те самые сны.
Сны, которые вас обоих так беспокоят. Ты кладешь книгу, проводишь ладонью по его телу, надеясь, что если он почувствует тебя, то успокоится. Но это никогда не работало….
Никогда не работало, ты видишь каждый раз, что проснуться он может только тогда, когда сны его отпустят. Ты обнимаешь его.
Ты обнимаешь его, вытащив из-под его головы подушку, пробираясь на освободившееся место, со спины. Ты рядом.
Ты рядом, когда он держится за щеку, открывая глаза. А ты перемещаешь ладонь к его пальцам, убирая его руку.
- Что тебе снилось? Почему рука у щеки? – наклоняешься и целуешь.
Наклоняешься и целуешь щеку, лоб, лицо. Ты переживаешь каждый раз, когда он просыпается так. А он говорит о том, что он видел глазами того, кто зовет, укладывая тебя обратно на подушки. Но ты не можешь лежать.
Но ты не можешь лежать. Кто бы его не звал, он твой. И никто не заберет. Переворачиваешься, опираясь руками на его плечи, смотришь в глаза, удобно устраиваясь на нем самом.
- Как это? Как смотрел его глазами? – рисуя по коже. – Расскажи мне.
Дарон перебирает пряди твоих волос, рассказывая о большом белом волке с красными глазами. Красиво. Редко. И ты бы порадовалось, если бы это не мучило его почти каждую ночь.
- Сильнее? Дарон, пора что-то делать. Эти твои сны… изнуряют тебя. Но они… магия, - ты веришь в нее.
Ты веришь в нее, но все совсем не просто. Именно потому, что это происходит с ним. С вами.
- Но даже магии я тебя не отдам. И твое спокойствие тоже, - целуешь.
Целуешь его, думая о том, что все равно нужно что-то сделать. Есть единственный выход.
- Не лепет. А покой мы найдем, - он звучит обреченно.
Он звучит обреченно. И этого не должно быть. Ты встаешь, надевая халат из легкого шелка цвета песка, расшитого лучами, и тянешь его за руку.
- Вставай, пойдем, - улыбаясь.
Улыбаясь, перед выходом целуя его, спиной прижимаясь к двери, и, как бы тебе не хотелось остаться, нужно узнать…
Узнать мнение человека, который видел больше вас. Отец с Элларией, но они готовы вас выслушать. И вы рассказываете то, что он еще не знает.
- Мне кажется, нам нужно ехать, - завершаешь рассказ.
Завершаешь рассказ, и отец говорит, что вам, действительно стоит хотя бы попробовать. И что корабль отойдет примерно в полдень следующего дня. Вы благодарите за совет.
Благодарите за совет и идете к себе. Ты кидаешь на кровать сумку и вещи, сборы вы любите. Ведь каждый дорниец не сидит на месте, но всегда возвращается домой.
- Надо будет выйти раньше и купить теплые плащи. Мы все выясним, - когда вещи упакованы.
Когда вещи и все необходимое упаковано. Каюту найдете, вопрос денег, а вот с плащами придется повозиться – мех в жарком Дорне редкость. А пока есть время отдохнуть. Ты целуешь его, обнимая, прижимаясь к нему.
- Все будет хорошо. Мы найдем того, кто тебя зовет, - обязательно.
Обязательно. А пока у вас все еще есть время дома, среди лунного света, просвечивающего сквозь резьбу ставней.

0


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » I MAKE SPELLS NOT TRAGEDIES » magic tumbled from pretty lips


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC