Harry Potter: Utopia

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » I MAKE SPELLS NOT TRAGEDIES » beneath every scar there is a sun


beneath every scar there is a sun

Сообщений 1 страница 4 из 4

1


https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/9/21/0170d92e96f091850e1e558bddac8bea-full.jpg

beneath every scar there is a sun

ДАТА: ровно по канону

МЕСТО: Вестерос, Эссос

УЧАСТНИКИ: Джон/Рейнис

Эддард Старк сохранил секрет сестры, не смотря на то, что дракон остался на троне.

Отредактировано Adelheid Fawley (2018-09-21 18:04:33)

0

2

Ваш мир, ваша страна – это много королевств, объединённых вашей семьей, королем Эйгоном, первым своего имени, и его сёстрами-жёнами. И всех вы должны держать вместе, все связывать и объединять. Ты знаешь…
Ты знаешь, что твой дед не справился, а твой отец едва смог минимизировать разрешения, которые сам и вызвал – север.
Север, говорят помнит. Тебе рассказывали об этом – отец позаботился о вашем образовании, пригласив людей с каждой части страны, чтобы они рассказывали. Ты знаешь, что о истории с Лианной Старк все помнят, тем более ее семья, к которой отец хочет отправиться. Он знает, что по праву завоевания Север его, но не предполагает, что даже спустя столько лет ему будут не рады. Иногда Рейгар Таргариен слеп.
Иногда Рейгар Таргариен слеп, но об его ошибках забыть ему больше не дают: рядом всегда Оберин, который день за днём напоминает, и ты помнишь, как мать накричала на отца после его возвращения, ты потом пересказывала это брату, ведь он не знал, он был младенцем. Почему? Вы оба должны знать.
Вы оба должны знать правду. И понимать, что ждёт вас в той или иной части страны, как вас будут встречать. Таргариенов, не зная ни одного из вас, встречают любезно-наигранно, как положено по этикету, судя о каждом из вас по предкам и слухам, не зная и наговаривая. Все лицемерят, вы тоже, смотря на них.
Все лицемерят, вы тоже, смотря на них. И делаете вид, что никто не помнит о девочке Старков, которую твой отец забрал, пусть и не силой, как думали, но она умерла, рожая его незаконного ребёнка, а он хотел сделать ее второй женой. Все все знают, но лицемерят.
Все все знают, но лицемерят, иногда с жалостью смотря на твою мать (за что получают ремарку Оберина, который не покидает сестру больше, хотя видно, что хочет в Дорн, в свою землю, как и мать, как и ты, и даже Эйгон, не похожий на дорнийца ни капли), а иногда с восхищением.
С восхищением и жалостью, этой странной смесью на твою мать смотрят тогда, когда отец объявляет, что вы едете к Старкам. В это время за него останется Визерис, десница. Ты улыбаешься, думая о том, что дядя справится – он всегда был талантлив.
Он всегда был талантлив, он не скрывает сожаления, когда обнимает Элию, желая ей хорошей дороги. А мама говорит, что все будет хорошо, что никто, кроме Рейгара, не в ответе. И что Север ей понравится – она родилась на самом крайнем юге, нужно увидеть другую крайность. Мама всегда была легкой…
Всегда была легкой и доброй, но отец это не ценил. С вами же собирается Оберин, ворча, что мехов не оберёшься, что вас, его племянников, сначала у Тиреллов, а теперь у Старков выставляют на торги, давая иллюзию выбора. Но вы с Эйгоном давно знаете, что все – политика, что ваша кровь продаётся. И что ему придётся взять дочь лорда, а тебе выйти за наследника. Пока вы не возмущаетесь, нет причин, ни одной. Тем более, отец даёт выбор… пусть небольшой и иллюзорный. Вы собираетесь в путь.
Собираетесь в путь, ворчание дяди меняется предвкушением – все же он любит путешествовать, и тебе кажется, что это не первый его визит в снега, слишком много историй он рассказывает, над которыми вы смеётесь, играя наперегонки. По пути останавливаетесь на других землях у местных лордов, узнавая, что в крае, а потом доходите до севера.
До севера, где сразу холоднее. Вы кутаетесь в меха, щеки краснеют, а ещё тебе нравится контраст – как бы там ни было, здесь красиво.
Здесь красиво, и мама научила вас с Эйгоном не винить никого, кроме отца, в том, что было с вами с ней. Ты любуешься краем, когда она снова заводит старый разговор: сын Эшары, которую ты так хорошо помнишь, а Эйгон ни разу не видел. Мама хотела забрать мальчика с собой, к вам, чтобы у него была хорошая жизнь, но Старк не отдал, сказав, что он отец. Эгоистично, думаешь ты, зная, что север ужасный край для таких детей – на них ставят клеймо. Лучше бы он был с вами – у тебя был бы ещё один брат, пусть названный. Но при этом Эддард Старк – его отец, возможно, он любит ребёнка… и смог его защитить, нельзя винить за любовь к своему сыну. Ты думаешь о том, что все увидишь.
Все увидишь в Винтерфелле, который приближается. Башни серого замка все ближе, знамя Старков видно, а вскоре и встречающие оказываются в поле зрения. Первым спешивается отец, помогая матери выйти из крытой повозки, чтобы приветствовать хозяев, которые произносят положенные слова о том, что замок в распоряжении короля. Но мама…
Но мама нарушает этикет, тянет руки к мальчишке поодаль и шепчет, что волосы у него вьются также, как у Эшары, и крепко обнимает, притягивая к себе. Ты знаешь.
Ты знаешь имя мальчишки. А мать кроме этого ведёт себя безукоризненно, как всегда. Она – истинная королева. А ты смеёшься тихо, подъезжая к сыну Эшары и прыгаешь вниз.
- Лови, - со смехом.
Со смехом, практически чувствуя улыбку Оберина.
Улыбку Оберина, когда Эйгон ведёт себя, как положено будущему королю, сдерживая, здороваясь со всеми по правилам… прикрывая твою выходку.
- Здравствуй, Джон, рада познакомиться, - дергаешь его за кудряшку. – У Эшары правда были такие же.
Были такие же, и тебе тоже хотелось. Но времени мало, Эйгон не может вечно отвлекать, а ты, улыбаясь задорно, идёшь приветствовать всех, зная, что брат сейчас подойдёт к северному мальчишке, которого твоя мать так хотела видеть в своей семье. Ты подмечаешь…
Ты подмечаешь все. Непоседливость младшей девочки, которая тебе нравится, чопорность старшей (как будто из дерева, шепчет Оберин на ухо, а малышке улыбается так, что та краснеет, опуская глаза), честный взгляд мальчика-наследника, за которого хотят выдать тебя, и ушлость его друга, который не кажется тебе хорошим человеком. Младшие прячутся за мать. Хорошая семья.
Хорошая семья. Но не испытывают радости от вашего приезда. И вполне объяснимо, ты не можешь их винить. Санса говорит аккуратно, рассматривая платья твои и матери, Арья порывается убежать.
- У тебя три минуты, - шепчешь ей.
Шепчешь ей, беря Сансу за руку и начиная смущать, а Арья успевает убежать, являясь лишь к обеду.
К обеду, когда отец и лорд Старк говорят о том, что надо будет сделать завтра. Это не поездка в гости и не только вариант помолвки. Это в первую очередь политика: осмотреть земли, быть здесь, говорить с людьми и понимать, что можно и нужно сделать. Несколько недель или месяц вы пробудете здесь.
Вы пробудете здесь, ты думаешь, что все же две недели, как обычно бывает в тяжелом по определению Рейлы для династии крае. А тем временем рассаживаетесь за стол.
Рассаживаетесь за стол, ты рядом с Роббом, который мил и смущается, опуская глаза, но потом смотрит прямо, честно, и взгляд – единственное, что в нем от Старка.  Ты замечаешь, что мальчишка Сноу где-то далеко, не с вами. Встаёшь и идёшь в зал, чтобы дойти до него и потянуть за руку.
- Пойдём со мной, - дергаешь за рукав.
Дергаешь за рукав и упрямо идёшь, у тебя есть брат, и ты знаешь, что делать. Но замечаешь рядом с мальчишкой белого волка с красными глазами и замираешь на секунду, но лишь для того, чтобы присесть у него и потрепать по шерсти.
- Здравствуй. А тебя как зовут? – смотришь на волка, а потом на Джона.
А потом на Джона, чтобы снова взять его за руку и, не слушая слов, повести к остальным за высокий стол. И смотришь на волков вокруг. Лютоволк – это как дракон, только северная легенда, поэтому отец захотел их здесь видеть. Ещё одного стула за столом не находится, а ты точно понимаешь, что Эддард Старк не защитил своего сына.
- Лучше бы он разрешил маме забрать тебя тогда, в детстве, - полушепотом.
Полушепотом, начиная понимать, как жил мальчишка здесь. В итоге требуешь ещё один стул, могут же у принцессы быть капризы. И ещё приборы. Арья довольно хлопает в ладоши – девочка нравится тебе все больше. Устраиваешь Джона между ней и собой, а Эйгон с другой стороны корчит рожицы, общество Сансы ему явно… наскучило.
- Это пир, здесь пьют и едят, - сама…
Сама отрезаешь ему куски мяса и наливаешь вино, дорнийское, вы с собой привезли, потому что иного не признаете.  А потом берёшь большой кусок мяса и спускаешь под стол, где спокойно разместился волк.
- Что? Он тоже хочет, - пожимаешь плечиками, приподнимая скатерть незаметно и смотря на волка. – Если ещё захочешь, дай знать, лапой по ноге задень, хорошо?
Пожимаешь плечиками, делая глоток вина, чувствуя касание волка под столом и то, как он легко лижет руку. Ты знаешь и чувствуешь, что он умный и все понимает.
- Ты мне тоже нравишься, да, - волк слышит.
Волк слышит, пальцами зарываешься в его шерсть, почесывая, прежде чем вернуться к людям и их разговорам. Подкладываешь Джону мяса, а с другой стороны Арья наливает вина.
- Мы обе за тобой следим, - плечом задевая.
Плечом задевая и приободряя сбитого с толку мальчишку. Он должен понимать, что ему здесь рады. Вы обе так точно.
- Ты – часть этой семьи, что они бы не думали. Что бы не думала твоя мачеха, - взгляд леди Старк ты видишь.
Взгляд леди Старк ты видишь. Как будто кислород ей перекрыли и дышать совсем нечем. А ты под столом сжимаешь ладонь мальчишки.
- Не позволяй это. Вешать на себя глупые бирки и заковывать в рамки. Мы с Эйгоном потом тебе расскажем, - вечером… - А если не будешь есть, я покормлю тебя. Мне можно, я из Дорна… на большую и лучшую свою половину.
Вечером вы расскажете ему, как в Дорне. И только так может быть правильно. Только так будет верно.
- Но потом, чуть позже. Сейчас слишком много глаз, Джон, - улыбаясь.
Улыбаясь, когда любопытная девочка спрашивает, а можно ей к вам. И тебе кажется, что она впишется в этот разговор, потому что мальчишку любит. Ужин заканчивается.
- Проводи меня? – тянешь Джона.
Тянешь Джона и Арью за руки, но сворачиваешь в другую сторону, к покоям Элии, открывая дверь. Эйгон уже с матерью. А мама, кажется, видит в Джоне черты подруги, начиная рассказывать ему о матери.
- Но тебе, наверное, миллион раз это говорили, - каждый раз.
Каждый раз, улыбаясь, прерывает себя она, чтобы продолжить, а ты располагаешься у камина на подушках, чтобы наблюдать за всеми в комнате. Арья что-то спрашивает, сидя рядом с братом, ей тоже важно и интересно. И ты видишь, что они – семья. Значит, у мальчишка Эшары был близкий человек, это тебя успокаивает.
Успокаивает, когда встаёшь и разливаешь всем вино, Арье тоже выдавая бокал, как взрослой.

0

3

На Севере редко происходит что-то большое и глобальное. Край живет своей жизнью и эта жизнь редко волнует кого-то «с большой земли». Правда же, споры местных лордов, очередной неурожай или появление лютоволка по эту сторону Стены очень мало беспокоит корону, с такими вещами люди идут к отцу, и отец принимает решение сам, без оглядки на кого-то с юга. Кажется, что отец и король по сей день в состоянии войны, только холодной, когда мечи спрятаны в ножны, но рука все равно на эфесе. Это устраивает всех, зыбкое перемирие и отсутствие контакта без важной причины. Так что новость о скором приезде короля и его семьи и свиты будоражит Север, поднимая его с ног на голову. Что королю понадобилось в этом краю, зачем он едет и везет с собой двор, вряд ли это визит вежливости – ведь, зная историю отношений отца с королем, удивительно, что Север до сих пор остается за Старками. Все в напряжении, люди между собой посмеиваются, дескать, южные лорды и пары дней здесь не продержатся, замерзнув, и готовятся встречать гостей.
Я не знаю, насколько они правы. Гости из других земель у нас редки, новости с юга приходят с запозданием. Могу судить лишь по себе, ведь я наполовину южанин, моя мать из самой южной части страны, из Дорна. Я знаю о ней совсем мало, отец никогда не говорит о ней, лишь имя и толика слухов – она была красива, она стала бы законной женой отца, если бы не восстание, не смерть дяди Брандона и союз, в первую очередь военный. Это знают все, и прекрасно знает леди Кейтилин, хотя с той поры утекло уже очень много лет, и все изменилось. Моей матери нет, и я на Севере, а ее родную страну ни разу не видел и вряд ли увижу когда-то. Я родился на юге, но, оказавшись здесь, выжил, даже будучи ребенком, так что шутки про южных лордов и леди кажутся мне глупыми, а визит короля – чем-то, что может разрушить привычный всем ход вещей. Если честно, то даже не знаю, так ли это плохо, как большинство считает. Отчего-то мне кажется, что после этого что-то изменится навсегда, и с одной стороны неизвестность пугает, а с другой я жду чего-то.
Слышу разговоры, которые теперь почти все об одном и том же. Вместе с королем приедут принц и принцесса. Они уже давно объезжают владения и особенно долго останавливаются в замках лордов, у которых есть дети их возраста. Принц – ровесник нас с Роббом, принцесса немного старше, но эта разница тоже не сыграет большой роли при заключении брака. Санса буквально расцветает и только и говорит как о принце, дворе, лордах и леди, которые скоро будут здесь, леди Кейтилин готовит представить дочь в самом лучшем свете, и сына тоже. Кто-то из детей Старков может войти в королевскую семью, и такой шанс бывает раз в жизни. Это тоже все понимают. А я понимаю, что до меня дела точно никому не будет. Если бы было можно, мне кажется, меня вовсе бы предпочли скрыть с глаз как пятно позора на чести семьи, но раз я здесь, буду сидеть за столом где-то ниже соли и не высовываться лишний раз. Как будто бы я собирался это делать.
Совершенно не собирался, но то чувство, что что-то изменится, не покидало меня. Ну и любопытство – сразу столько людей, королевская семья, конечно, интересно увидеть людей, о которых наслышан каждый. Я держусь в стороне, когда король спешивается и помогает королеве выйти, отец встречает гостей положенными фразами, двор Винтерфелла заполоняют люди. Смотрю сразу на всех, угадывая, кто есть кто, когда вижу, что королева направляется в мою сторону. Оборачиваюсь, но за мной никого, а она вдруг меня обнимает и называет имя. Эшара, моя мать, королева знала ее и узнала меня по ней. Я лишь ошалело выдыхаю «Миледи…», понимая, что на нас все смотрят. А еще думаю, что эти объятия, это приветствие, было неожиданно очень теплым и близким. Почти как мама, которой у меня никогда не было.
Я провожаю ее взглядом, все еще помня прикосновение рук незнакомого человека, показавшегося таким добрым, как слышу поступь коня, оборачиваюсь на голос, с запозданием понимая, что происходит, и ловлю совсем автоматически девушку, которая, смеясь, прыгает вниз. Я помогаю ей не упасть, с запозданием понимая, что это , должно быть, принцесса, а она здоровается, зовет меня по имени и тянется к пряди моих волос, тянет. Растерянно моргаю, не зная, что делать.
- Ваше… высочество. – Опускаю голову, мы очень близко, места для более подходящего поклона просто нет. – Вы знали мою мать?
Я понимаю, что все еще держу принцессу и что, когда я ее ловил, мои руки скользнули дальше, чем можно, вдоль ее тела под плащ, и до сих пор удерживают девушку, обнимая очень тесно. Убираю руки очень быстро, как будто обжегся, и делаю шаг назад, и мне кажется, кровь приливает к щекам. Откуда так много внимания мне одному? Я всего лишь бастард Неда Старка, эти гости приехали к кому угодно, к отцу, к Роббу, к Сансе, но только не ко мне. Непроизвольно берусь за локон, который только что дернула принцесса Рейнис, и думаю, что от семьи короля ожидал чего-то совсем другого, вроде того, что делает Санса или отец, но никак не объятий, как будто это не наша первая встреча, а дружеский визит к старым знакомым. Принцесса улыбается и идет дальше, здороваясь со всеми, ко мне подходит принц и говорит, что рад меня видеть. Один король не удостаивает меня даже взглядом, как будто не видел того, что сделали его жена и дети, уходя вместе с отцом и леди Кейтилин в замок, шагая, будто у себя дома. Он сидит на Железном троне и, наверное, правда, считает, что все, что есть в Семи королевствах – его, и он решает, как распоряжаться своим имуществом, как будто Старки в Винтерфелле – лишь временные жильцы, квартиранты, которых он пустил сюда присмотреть за домом. Мне кажется, что примерно так он и воспринимает эту поездку – увидеть, как справляются и обращаются с его собственностью и, возможно, приобрести в собственность кого-то еще – мужа или невесту для кого-то из своих детей. Все идут в замок, чтобы занять отведенные покои и прийти в себя после путешествия, а потом вернуться в зал, где в это время готовится пир.
Я знаю свое место на подобных пирах. Ухожу вниз, садясь далеко от семьи, среди обычных людей, не хозяев и не почетных гостей. Призрак рядом со мной лежит под скамьей, много новых запахов и звуком заставляюсь волка быть бдительным, много новой информации и для него. Смотрю на высокий стол, гости и хозяева перемешиваются, Санса опускает глаза, из под ресниц поглядывая на принца, который рядом с ней, что-то ему говорит, он вежливо ей улыбается, но глазами не хочет встречаться с ней, смотрю дальше, на королеву, с мягкой улыбкой которая смотрит на Рикона, которого леди Кейтилин незаметно старается призвать к порядку, а он вертится и не слушает мать. И вижу пустое место рядом с Роббом, и как раз в это время меня тянут за рукав. Не сразу понимаю, что принцесса хочет сделать.
- Миледи, место бастарда за общим столом, за высоким должны быть только лорд, его леди-жена, законные дети и почетные гости. Ваш отец будет оскорблен подобным соседством.
Я должен был бы сказать «отец и леди-мать», но у меня не поворачивается язык сказать такое про королеву после того, что утром она обняла меня как родного ребенка. Королева не была бы против, а вот король и лорды-вассалы, приехавшие в его свите…
- Мне нужно быть здесь, и…
Принцесса видит Призрака, садится вниз и треплет его по шерсти, и я смотрю на это  с потрясением – люди обычно боятся волков, а Призрак ни у кого не вызывает желание погладить, единственная из всех, к кому люди иногда тянут руки, это лютоволчица Сансы Леди.
- Это Призрак. – Волк совершенно не против того, чтобы его касались чужие руки, и это тоже удивляет меня не на шутку. – Лютоволки не такие ручные, как собаки, миледи, это небезопасно, не рискуйте так больше. Вас ждут там.
Ее место за высоким столом пустует, хотя остальные уже расселись, и пир почти начался.
- Ваше высочество?
Она не слушает никаких протестов, вытаскивает меня с моего места и велит принести еще один стул и приборы за высокий стол. Я оказываюсь между ней и Арьей, и сестра очень рада, хлопает в ладоши, но я вижу, что рады не все. Санса с вытянувшимся лицом смотрит на меня, леди Кейтилин темнеет, отец кажется раздосадованным. Призрак бежит за нами и ложится между наших стульев, принцессы и моим. Чувствую себя бельмом на глазу Севера. Оборачиваюсь на голос, слова обращены ко мне.
- Она хотела забрать меня? Королева? Почему?
Призрак высоко поднимает голову, красные глаза на фоне белой шерсти мерцают, но свою тайну волк не выдает. После смерти матери меня забрал отец, не оставил в Дорне. Оказывается, был еще вариант моего будущего, который я не знаю. Но отец решил иначе. А я даже не знаю, что было бы, случись все по-другому. Моя жизнь, моя семья, все здесь, на Севере. И Призрак со мной. Другой судьбы я не мыслю. Смотрю прямо перед собой в пустую тарелку, когда на нее опускаются кусочки еды.
- Я не голоден, миледи.
Под взглядом леди Кейтилин ни один кусок в горло не полезет. Санса снова начинает что-то говорить принцу Эйгону, Робб наклоняется к принцессе Рейнис, но она тянется за большим куском мяса и его почти не слышит, опуская еду под стол, Призраку. Я смотрю за всем этим, и все больше поражаюсь ей – она совершенно не боится волка, а он с удовольствием съедает мясо, и я думаю, что… А чем черт не шутит. Беру вилку и накалываю кусочек еды, правда не очень понимаю, что это такое было, и что у него за вкус. Мне наливают вина, как будто бы все в порядке, хотя все понимаю, что это – странная прихоть дочери короля, я и сам знаю, что, стоит им уехать, мне можно даже не думать о том, что это получит продолжение. Я и не хочу.
- Вы совсем не боитесь Призрака. Обычно люди избегают наших волков, разве что Леди… - Волчица Сансы самая дружелюбная из всего помета. – И Призрак обычно не ведет себя так.
В это время волк лижет Рейнис руку, я еле заметно улыбаюсь, качнув головой.
- Впервые вижу, чтобы он лизал кому-то руки, кроме меня, он тихий обычно, старается быть невидимкой.
Мы с ним похожи – думаю я, но сейчас я за высоким столом рядом с Рейнис Таргариен, и едва ли это можно назвать незаметным. Арья наполняет мой кубок, а Рейнис кладет мне кусочек мяса, того же, что только что давала Призраку. Волк перемещается ближе к ней. И она снова треплет его по шерсти, а я, глядя на волка, на нее и к себе в тарелку, тихо смеюсь, накалывая кусочек на вилку и отправляя его в рот. Правда, смех я обрываю быстро, я и так… А она задевает меня плечом, и я вижу хитрый взгляд Арьи, мне кажется, что они с принцессой уже подружились и негласно сговорились .
- Я знаю, миледи, но я незаконный сын, и мое место не здесь. И тем более не рядом с Вами.
Робб тщетно пытается завладеть вниманием Рейнис снова. Она продолжает говорить со мной, о ярлыках, а потом о еде. Я улыбаюсь.
- В Дорне все намного проще, верно, миледи? Вы там были? Я там родился, но никогда не видел этой страны.
Рейнис касается моей руки под столом, сжима я ладонь. Поднимаю голову, изумленно смотрю, а она говорит о том, что я не должен давать людям портить себе и жизнь и о том, что я могу поехать с ними, когда визит завершится, в Королевскую Гавань, как того хотела королева Элия, когда узнала о смерти своей подруги Эшары. А я смотрю чуть дальше нее на Робба а и думаю, что может статься, что уедет она не на долго, чтобы вернуться на Север уже в другой роли, не принцессой Семи королевств, а леди Старк.
- Я не знаю другой жизни, кроме этой, ваше высочество.
Но, возможно, хочу узнать? Иначе зачем я спрашиваю о Дорне, с которым тоже связан? Она называет меня по имени, обещая рассказ после, и почему-то мне нравится, как из ее уст звучит мое имя. И я не к месту вспоминаю утреннее «Лови» и собственные руки под ее плащом, и расстояние намного меньшее, чем это сейчас. Тянусь за кубком и делаю сразу несколько глотков вина. Вино терпкое и очень яркое на вкус, мне нравится. Тоже Дорн.
Рейнис оборачивается к робу, просит вспомнить какие-то истории из детства, и Робб вспоминает, и зовет меня добавить деталей, и я даже вставляю в его рассказ какие-то слова. А потом пир заканчивается. И Рейнис просит проводить ее – меня и Арью. Мы идем к покоям, отведенным для королевы, принц с матерью, и мы проходим внутрь. Королева снова смотрит на меня с мягкой улыбкой и подмечает между мной и моей  матерью общие черты. А я только качаю головой на ее последнюю фразу, что все это слышал уже много раз.
- О моей матери никогда не говорят, ваше величество. Мы знаем совсем немного.
Я слушаю рассказ, впитывая каждое слово. Примеряю на себя черты женщины, которой никогда не видел, слушаю о жизни в Дорне, стране, в которой никогда не был и вряд ли окажусь. После что-то добавляет Рейнис, какие-то детали Эйгон. И у меня уже язык не поворачивается добавлять к их именам их титулы, здесь все иначе, все свои. И я принят к ним, и Арья тоже, которая как и я начинает спрашивать, смеется над забавными историями и внимательно слушает, когда дело касается чего-то очень важного. Рейнис протягивает мне кубок, я беру его и делаю глоток, глядя на нее со своего места снизу вверх. Кажется, что я забываю о том, кто передо мной. Вижу просто людей, которые рады тому, что я есть, и что встретились со мной. Арья тоже получает кубок.
- Это будет наш секрет, да?
Подмигиваю сестре, которая пробует вино и корчит смешную рожицу, не понимая вкуса, но после отпивает еще.
- Я бы хотел когда-то увидеть вашу родную страну. – Говорю королеве и перевожу взгляд на ее детей, сначала на Эйгона, потом на Рейнис, задерживая свой взгляд на ней. – Тем более, что это и  моя родная страна, такая же. как и Север. Но, пока все мы здесь, я бы хотел показать вам этот край. Он, конечно, суров, но он красивый. Здесь тоже есть то, что стоит увидеть своими глазами, несмотря на то, что с первого взгляда кажется, будто все одинаковое на много лиг вперед. Это не так. Я думаю, что мои братья и сестры тоже захотят на прогулку, да, Арья?
Через пару дней  мы все собираемся выехать из замка верхом. Недалеко, пока просто осмотреться. До этого мы обходили окрестности Винтерфелла. Богороща, холодный лес, ручей неподалеку. Снег, белое покрывало, которое то появляется, то тает, чтобы утром появиться снова. Все в сборе, и волки рады возможность размять мышцы, кони тоже уже успели отдохнуть, и морозный воздух будоражит им кровь. Мы выезжаем все вместе. Волки бегут впереди, кони за ними. Все переговариваются и смеются. Никто не думает о том, что спокойная погода может перемениться очень скоро. И никто не замечает, как лес, куда изначально хотели поехать, остается далеко позади, а время в пути летит незаметно. Когда небо чернеет и поднимается ветер. Мы все далеко от замка, до бури вернуться уже не успеем. Призрак сливается с окружающим пейзажем, только красные глаза и черный нос выделяются на фоне. Кручу головой, высматривая волка, останавливая коня и поднимаясь в стременах. Слышу позади себя голос Рейнис, оборачиваюсь – и больше никого впереди не вижу, стоит только снова посмотреть вперед. Волк появляется из белой пелены, а я ловлю лошадь Рейнис за поводья, чтобы не потерять и ее.
- Нам нужно найти укрытие, переждать бурю, в замок скакать не безопасно!
Я перекрикиваю ветер и снег, и мне страшно, что Рейнис совсем занесет метелью. Призрак прыгает вперед, и  я пускаю лошадей за ним, ориентируясь только на чутье лютоволка. Среди белого марева вдруг проступают очертания строения. Дом, окна темные, заброшенное жилье. Но для убежища нам подойдет. Лошадей мы прячем в передней холодной комнате, а сами проходим в другую, в ней есть очаг, окна заколочены, но дом цел, и он спрячет нас от непогоды.
- Ты вся в снегу. - Я стряхиваю снег с ее плаща, не отмечая, что перешел с привычного «Вы» на что-то другое. – Нужно найти топливо для очага, я сейчас.
Собираюсь выходить, но Рейнис меня не пускает, удерживая за руки и говоря о буре. В итоге мы находим топливо прямо в доме – я вожусь с очагом и огнивом, и вскоре огонек приятно освещает помещение и зовет подойти к себе поближе. Призрак, который тоже был весь в снегу, отряхивается, брызги талого снега разлетаются по всей комнате – и ложится к огню. Снаружи воет ветер. Я думаю о том, что делают сейчас остальные, и как они там.
- Робб тоже знает, что нужно искать укрытие, волки найдут безопасное место для всех.
Плащи мы вешаем к очагу, просушивая, и осматриваем дом.
- Но, мне кажется, что буря на всю ночь. Они редко заканчиваются быстро.

+1

4

Север странный, думаешь ты, оглядываясь по сторонам, когда с лошади уже спрыгнула в руки незнакомого человека, которого все равно считаете частью семьи, ведь его мать была таковой. Ты тихо смеёшься, смотря на то, что вокруг все бело.
Вокруг все бело, а у мальчишки кудри темные, контраст. Наматываешь прядь на палец, вытягивая. Правда, как у матери были.
Как у матери были. Веселой и очень живой Эшаре, уверенной в себе и в твоей матери, даже тогда, когда Элия сама не была уверена в своих силах. Она всегда смеялась, кружилась и пыталась отвлечь матушку от мрачных мыслей. А ее сын…
А ее сын, выросший на севере, так удивленно смотрел на то, как Элия Мартелл протянула к нему руки, как будто его никогда никто не обнимал. Он оглянулся, думая, что за ним кто-то стоит, не ожидая, что хотят видеть его. Кажется, мальчишка Эшары не получил той любви, которую заслуживает каждый ребёнок.
Каждый ребёнок, вне зависимости от того, что сделали и кем были его родители. Ты фыркаешь, продолжая осматривать лица людей и местность, чувствуя его руки под плащом, слыша титул, который вряд ли что-то, кроме слов.
Что-то кроме слов, а он спрашивает о матери, ты возвращаешь взгляд к нему, внимательно смотришь в глаза.
- Да, знала, я была маленькой, но помню ее хорошо, - а он руки убирает. – Вы, северные мальчишки, знаете, куда ммм… спрятать руки от холода, да?
А он смущается и убирает ладони, ты закатываешь глаза и звонко смеёшься, отклоняя голову на бок, наблюдая.
- Зря, пока не говорят, что против, можно не убирать, знаешь? – треплешь его по волосам. – Это на будущее, Джон.
Треплешь его по волосам, отходя к другим Старкам, чтобы понять, кто из них кто. Младшая девочка тебе точно нравится, а вот вытянутое лицо старшей и взгляды говорят о надменности. Эйгон тоже старается не смотреть на неё, но Санса в восторге от принца, - не твоего брата, а титула, - и рассыпается в куртуазном разговоре. От таких слов вас обоих уже воротит – в Красном замке каждый второй такой.
В Красном замке каждый второй такой, поэтому в путешествии вы хотите от этого отдохнуть. Брат отходит к Джону, говоря с ним, а ты видишь, что они поладят – нет придворной игры. И ты решаешь, что мальчишке нужно внимание.
Мальчишке нужно внимание, как и всем людям, даже если он северный. Тем более, он этого заслуживает. Именно поэтому стаскиваешь его с места и ведёшь к вам. Он сопротивляется, а ты лишь фыркаешь.
- Глупый северный мальчишка, вот кто ты, а не бастард вовсе, - только так.
Только так, думаешь ты, когда едва слушаешь его брата, беря со стола кусок мяса для волка. Он очень милый. А мальчишка спрашивает, почему королева, твоя матушка, хотела забрать его к вам. Ты смотришь на него непонимающе.
- Твоя мать – часть семьи, часть Дорна, а мы держимся вместе. Значит, и ты тоже. Даже если ты об этом не знал, - улыбаешься.
Улыбаешься, ведь это так просто. И ему стоит это вырубить на своём северном носу, а не мило хлопать глазами.
- Кстати, ты знаешь, что очень мило смущаешься? – мысль за мыслью.
Мысль за мыслью, он правда  трогательно краснел, когда убирал руки. Тебе понравилось это зрелище… интересно, это черта всех северных мальчишек или только Джона Сноу?
Джона Сноу, который утверждает, что не голоден. Ты только легко бьешь его по плечу, как сделала бы с братом.
- Не верю, - пожимаешь плечами.
Пожимаешь плечами, прекрасно зная, что перед встречей королевской семьи леди замков всегда муштруют домашних, до еды иногда не доходит, а если дошло, то от обеда уже прошло много времени, даже слишком.
- Никогда не обманывай меня, Джон, - кладёшь ногу на ногу.
Кладёшь ногу на ногу, чтобы взять его руку и провести ей вверх к своему бедру, чтобы он почувствовал сталь.
- Я не люблю ложь, тем более от семьи, - улыбаешься легко.
Улыбаешься легко, отпуская его ладонь, треплешь белого волка по шерсти, думая, что ощущения приятные.  Джон говорит о волке…
- Призрак, значит… дал имя вам обоим? – чешешь волка за ухом. – Тоже стараешься не высовываться, я увидела. Но зря. Не давай никому ставить на себе клеймо, тем более своей мачехе. Мы с тобой об этом еще поговорим.
Поговорите обязательно, лекция о том, что дети не виноваты в грехах родителей, кажется, входит в обязательную программу.
- А пока пир, - мальчишка радует.
Мальчишка радует, начиная есть и пить вино. Он смеётся, но быстро обрывает своё веселье, ты хмуришься.
- Смех хороший, зря ты, - пожимая плечиками. – Не нужно быть всегда глыбой льда и загонять себя в рамки, даже если ты – Старк. И не спорь со мной: назовёшь себя бастардом, оскорбив, получишь подзатыльник. Можешь у Эйгона спросить, рука у меня тяжелая. Да, брат?
Эйгон делает страшные глаза и с удовольствием вклинивается в диалог, оставляя без внимания слишком «придворную» Сансу, рассказывая истории из детства. Вы говорите…
Вы говорите, а Джон Сноу все же говорит о своём месте и незаконности, а ты делаешь то, что обещала – даёшь ему подзатыльник. Эйгон злорадно-дружески смеётся, за что получает второй. Довольно улыбаешься.
- Я предупреждала, а тебе за компанию, - делаешь глоток вина.
Делаешь глоток вина, в котором тонет смех от фразы Эйгона для Джона. Это даже мило, думаешь ты.
- Теперь мы братья по несчастью, - он строит рожицу.
Он строит рожицу Джону, произнося это, и потирая затылок, на который пришёлся удар. А ты думаешь, что день удался.
День удался, вы говорите о Дорне, ты рассказываешь немного, зная, что потом дополнишь рассказ. Твоя кровь там. Кровь Эйгона там. И, не смотря на то, что вы оба в Красном замке, вы помните о том, кто вы есть.
- Не знаешь другой жизни? Уезжай с нами. Не отвечай сейчас, подумай, - твои слова и кивок головы Эйгона.
Кивок головы Эйгона, который будет рад новому другу. Ответ сейчас не нужен, мальчишка северный, с горячностью откажется, наивно думая, что его судьба – это снега и Винтерфелл. Но дорог намного больше. Он тянется за кубком и делает несколько глотков вина подряд, а ты наблюдаешь и улыбаешься.
- Тебе нужно увидеть Дорн. Ты – его часть, а он – часть тебя, хоть ты и северный мальчика, - тихо смеёшься.
Тихо смеёшься, оборачиваясь к Роббу Старку, спрашивая его про истории из детства, улыбаешься, а потом втягиваешь в разговор Джона, у них же должны быть общие моменты. Мальчишка Эшары даже что-то добавляет. Пир заканчивается.
Пир заканчивается, ты просишь проводить тебя Джона и его младшую сестру, шуструю девочку, которая тебе по душе. Вы в комнатах твоей матери слушаете истории об Эшаре Дейн все вместе. Они оба расспрашивают. Ты думаешь том, что Арью не стоит оставлять на Севере, Арье нужен Дорн… там ей будет свободнее и легче дышать. Об этом ты тихо говоришь матери.
Об этом ты тихо говоришь матери, зная, что она поймёт. Тристан – ровесник Арьи. Нужно разрушить оковы, которые пытаются сковать девочку. Но это потом…
Потом, сейчас ты возмущённо сжимаешь кулаки, думая о том, что мальчишке не говорили о матери. Протягиваешь вино девочке и ее брату, а потом садишься рядом с волком и обнимаешь его. И, призадумавшись, целуешь в нос.
Целуешь в нос – Призрак большой, мягкий и пушистый, сидеть рядом очень удобно. Волк, кажется, смотрит на тебя с сомнением, а потом решает, что ладно, можешь остаться. Почёсываешь мягкую шерсть.
Почесываешь мягкую шерсть, слыша разговор о странах, и довольно киваешь головкой.
- Увидишь, предложение в силе, - мама тоже зовёт его, не отпуская рук мальчишки из своих. – Север… давайте посмотрим.
План, это именно он. Тебе любопытно, ты точно знаешь, и прогулка будет хорошей, ведь откроет что-то новое.

Что-то новое. Через пару дней вы ранним утром выезжаете. Кругом белый ковёр, мороз щиплет щеки, ты с интересом оглядываешься – все это ваше королевство.
Ваше королевство, но край Старков, привыкших к этим морозам с самого детства. Старков, которые молятся на снегу у деревьев с лицами и красными листьями. Вы смотрите на них, ты с интересом трогаешь кору, белую и твёрдую.
- Лук из неё можно сделать, ммм? – тебе помнятся…
Тебе помнятся старые истории об оружии и том из вас, кто верил в тех же богов, что и Старки, кто закончил свой пусть среди снегов.
Среди снегов вы едете дальше, волки резвятся в снегу, а ты смеёшься, наблюдая за ними. Спрыгиваешь с лошади, набираешь полные руки снега и… бросаешь в Джона, потом в других. Нужно остановится.
- Это сражение! – смеёшься ты, шепча Арье план.
Шепча Арье план, вы обходите Джона с двух сторон, когда он отвлекается на Эйгона и Робба, а потом кидаете в него снег обе, чтобы убежать и опрокинуть в сугроб возмущенную Сансу, которая встаёт и просто отряхивается, что-то бурча себе под нос.
- Она всегда такая? – смеёшься.
Смеёшься звонко, отряхивая снег с себя и с младшей девочки, которая смеётся и тоже вовсю колотит по ткани. Старшая же выглядит странно, ворчит, но как будто потому, что так надо, а хочет она совсем другого – возиться в снегу с остальными. Глупо.
- Глупо не делать того, что хочешь, и вешать ярлыки на себя и других, - шепчешь ей.
Шепчешь ей так, что слышит Эйгон, который, кажется, решает провести девушке маленькую лекцию о том, что леди – приторные и фальшивые, зачастую еще и глупые, раз своего мнения не имеют. Вы едете…
Вы едете, по пути охотясь на мелкую дичь, но снег начинает кружить вокруг, закрывая все. Мальчик Эшары впереди всех, вдали, ты понимаешь…
Ты понимаешь, что это тебе напоминает – бурю в пустыне, поэтому скачешь за ним, зная, что одному лучше не быть в бурю, какой бы она не была – белой или охристой.
- Джон, - когда он хватает твою лошадь.
Когда он хватает твою лошадь и ведёт вслед за волком, который, кажется, знает путь, знает место, где можно укрыться. Призраку ты доверяешь.
Призраку ты доверяешь. Он приводит вас к старому заброшенному дому с большой передней комнатой для скота, в которой вы оставляете лошадей, а сами идёте в комнату, где когда-то жили – очаг указывает на это. Ты осматриваешься.
Ты осматриваешься, здесь и переждете. Мальчишка переходит на «ты», говоря, что на тебе так много снега, а ты тихо смеешься, когда он его стряхивает.
- Намного лучше, Джон, -тянешь его к себе за прядь и целуя в щеку. – Спасибо.
То ли за снег, то ли за то, что мальчишка оттаивает, прекращая загонять себя в рамки. Но тут же совершает глупость – собирается за хворостом. Ты хватаешь его за руки и тянешь к себе.
- Нет. Это буря. Песчаная или снежная – выйдешь и, скорее всего, не вернёшься. Дрова найдём здесь. Старый стол, что-то еще, - он слушает.
Он слушает, разводя огонь из того, что есть. А ты идёшь в передние комнаты, беря тушки зайцев, привязанные к лошадям, на секунду открываешь дверь, чтобы в старое ведро набрать снег. И с этим идёшь к очагу.
Идёшь к очагу, ставя ведро, в котором тает снег, бросая тушки на пол и садясь у них, когда плащи вы подвешиваете. Достаёшь нож и начинаешь снимать шкурки, а потом оглядываешься на волка, который уже лежит рядом.
- Ты предпочитаешь сырые или жаренные? – кажется, волк за свежую дичь.
За свежую дичь. Отдаёшь ему две тушки, зная, что вам хватит одной, а он большой, ему нужна еда. Целуешь волка в нос.
Целуешь волка в нос, придумывая, как устроить мясо на огне, доставая из кармана баночку с дорнийскими специями.
- Всегда ношу их с собой. Запах дома, - показываешь Джону.
Показываешь Джону, прежде чем обработать ими мясо и устроить его в огне. Сноу говорит, что остальные найдут укрытия, ты киваешь головкой.
- Да, я в это верю, - все в порядке. – Завтра встретимся все в замке. Давай займёмся мясом.
Или когда буря пройдёт. Ты достаёшь мясо и выдаёшь Джону второй нож, приглашая есть. Специи знакомые, дорнийские, которые матери привозят. А после ты снимаешь оба плаща, расстилая на кровати без матраса, его плащ вниз, свой оставляешь одеялом.
- Иди сюда, - тянешь его к себе. – Не будь северным, нам нужно тепло, очаг может ночью погаснуть.
Призрак прыгает в ноги, а мальчишку ты утаскиваешь в импровизированную постель, накрываешь вас твоим плащом. Тепло.
- Доброй ночи, - шепчешь куда-то ему в шею.
Шепчешь куда-то ему в шею, касаясь губами,  и засыпая. А ночью ткань мешает и ты рукой пробираешься под его одежду и успокаиваешься лишь тогда, когда чувствуешь тепло и биение его сердца под пальцами.

+1


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » I MAKE SPELLS NOT TRAGEDIES » beneath every scar there is a sun


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC